Блог Александра Брасса (alex_brass) wrote,
Блог Александра Брасса
alex_brass

Categories:

Глава 1. На заре РАФ-терроризма

Глава 1

На заре РАФ-терроризма


“Мы говорим, что парень в униформе – это свинья, он не человек, и мы должны иметь с ним дело именно с этой точки зрения… Это не правильно - разговаривать с такими людьми. Стрельба – вот выход!”.
Ульрика Майнхоф.



Первая мировая война, хаос революций и гражданских войн первой половины ХХ века стали питательной средой для прорастания побегов терроризма . Терроризм стал своего рода синонимом политическому противостоянию. Многие группы людей, вовлечённых в конфликт, начали осознавать, что террористическими методами, малыми силами можно добиться гораздо больших результатов, вынудив более сильного противника пойти на те или иные политические уступки. Однако терроризм первой половины ХХ века не носил массовый характер и, тем более, не оказывал ощутимого влияния на формирование международной политики.



В своём рафинированном виде терроризм вновь всплыл во второй половине ХХ века. Революционно-террористическая волна буквально захлестнула страны Латинской Америки, Ближнего и Дальнего Востока, докатившись, даже до вполне благополучных стран Западной Европы. Новая форма так называемого левого терроризма стала ощутимой реальностью, с которой приходилось считаться, как с одним из компонентов формирования международной политики. Недаром покойный президент Соединённых Штатов Джон Фитцджеральд Кеннеди, выступая перед выпускниками Военной академии в Вест-Поинте, уделил в своей речи особое внимание проблемам терроризма. Ещё в 60-х годах он предвидел, что будущим поколениям придётся жить в условиях тотального противостояния международному терроризму:

“…Это тип войны, новый по своей интенсивности и, вместе с тем, традиционный – война партизан, повстанцев, заговорщиков, убийц; война засад, а не сражений; инфильтрации, а не агрессии; стремление к победе путём истощения и дезорганизации противника, вместо втягивания его в открытую войну…”.

Постепенно террористические организации приобретают значительное влияние не только в отдельных странах, но и в целых регионах. Небольшие, прекрасно организованные и хорошо законспирированные террористические группы успешно противостоят мощнейшему государственному аппарату, имеющему в своём распоряжении спецслужбы, армию, полицию и практически неограниченные финансово-людские ресурсы.

Если в странах Латинской Америки, Дальнего и Ближнего Востока условия для возникновения левого терроризма создал неоколониализм, то в Европе ситуация выглядела совершенно иначе. В становлении левого терроризма существенную роль сыграли студенческо-молодёжные беспорядки, прокатившиеся по Западной Европе в конце 60-х годов. Многие известные международные террористы "вышли из студенческих бунтов". Однако первой европейской организацией, проложившей мост от “легальных” студенческих бунтов к откровенному терроризму стала западногерманская группа левых экстремистов, получившая впоследствии название “Фракция Красной Армии” (РАФ), более известной как “Банда Баадер-Майнхоф”.

Истоки РАФ-терроризма зародились в пацифистских студенческих движениях конца 60-х годов. Недовольство политической и социальной ситуацией в стране создали благоприятную почву для становления и возвышения, так называемого “крайне левого экстремизма”. Примером для западногерманских “левых” послужили французские студенческие волнения мая 1968 года. Это была яркая вспышка, грозившая перерасти в очередную Французскую революцию. Тем не менее, во Франции смогли избежать человеческих жертв, в то время как в Германии события развивались крайне медленно, на протяжении нескольких лет, чтобы уже в 70-х – 80-х годах закончиться кровью и погрузить страну в атмосферу террористического страха и судебно-полицейского произвола, чем-то схожего со средневековой охотой на ведьм.

Между 1966 и 1969 годами в Западной Германии у власти находилась, так называемая “Великая коалиция”. В связи с тем, что ни одна из существовавших партий не была в состоянии выиграть большинство на общенациональных выборах, на основе двух крупнейших партий (CDU и SPD ) был образован временный союз, для того чтобы создать правительство супер-большинства, представители которого имели бы более 95% голосов в парламенте. Как ни парадоксально, но сильное правительство не смогло обеспечить в стране внутриполитическую стабильность. Для большинства молодых немцев и левонастроенной творческой интеллигенции отсутствие мощной парламентской оппозиции означало нелегитимность правительства и методов управления страной.

Абсолютное большинство в парламенте позволило правительству принять, так называемые “чрезвычайные законы”, вызвавшие крайнее недовольство студенческих масс и большой части германской интеллигенции. По их мнению, эти законы угрожали демократической и правовой сущности государства. Основной аргумент оппозиции состоял в том, что 30 лет назад Адольф Гитлер с его национал-социалистической партией смог прийти к власти демократическим путём, однако это не помешало ему окунуть страну в коричневую бездну тоталитарного произвола. Политическая и финансово-промышленная верхушка Западной Германии, замешанная в преступлениях нацистов, а ныне поддерживающая режим шаха в Иране и войну во Вьетнаме, вызывала все большее недовольство масс. Многотысячные антивоенные демонстрации и марши протеста по улицам крупнейших городов Германии, проходившие под лозунгами “Экстрапарламентской оппозиции” стали новым доминирующим явлением во внутриполитической жизни Западной Германии.

Ядро экстрапарламентской (внепарламентской) оппозиции или, как её ещё называли, “Цеховой партийной организации” составляла бывшая студенческая организация СНСС (“Социалистический Немецкий Студенческий Союз”), вокруг которого объединились левые студенческие организации, школьники, левая интеллигенция и деятели искусства. Массовые демонстрации и марши протеста были направлены против империалистической политики крупных держав в странах Третьего мира, а так же против войны во Вьетнаме и монополии правой прессы, обрушивающейся с постоянными провокационными нападками на студенческие выступления. Сила внепарламентской оппозиции главным образом заключалось в массовости её рядов. Тем не менее, стоит отметить, что она не имела чёткой, основательной политической программы и была оторвана от рабочего класса, составлявшего значительную часть западногерманского общества. Лишь по вопросам “чрезвычайных законов” внепарламентская оппозиция смогла прийти к временному согласованию совместных действий с профсоюзами.

Конфликт между студентами и обществом развивался вокруг Свободного Университета Западного Берлина - центра студенческого движения Западной Германии. Студенты считали, что у нынешнего правительства нет политического мандата на реформирование высшей школы, так же как и на формирование будущей политической системы западногерманского общества. По их мнению, посленацистская оттепель постепенно прекращалась, страна стала скатываться если не к тоталитаризму, то к формированию реакционно-полицейского государства.

10 декабря 1966 года более 2000 студентов покинули университетский кампус, чтобы пройти по улицам Западного Берлина в марше протеста против войны во Вьетнаме. Их возмущение американским присутствием в Индокитае являлось своего рода символом протеста против существовавших в те дни политических порядков Западной Германии, протеста против равнодушия сытого Западного общества к положению в постколониальных странах Третьего мира. Жестокие столкновения с полицией начались сразу после того, как колоны демонстрантов отошли от предписанного им маршрута. Полицейские обрушили на головы студентов резиновые дубинки. В ответ в полицейских полетели бутылки, камни и транспаранты. Казалось, улицы Западного Берлина превратились в средневековое поле боя. Более 70 человек были задержаны,сотни получили увечья.

После того, как студенты стали использовать тактику групповых прогулок по Западному Берлину, что в принципе не могло быть наказуемо, на них обрушилась проправительственная пресса. Заголовки недвусмысленно обвиняли демонстрантов в подрыве общественного покоя. “Студенты вновь хотят шума!”,- таков был лейтмотив первых полос правой прессы.

Марксистско-ленинско-маоистские настроения, царившие в университетском кампусе, были, скорее всего, не осмысленным идеологическим выбором, а данью моде и, по своей сути, являлись одной из разновидностей левого анархизма. Германская молодёжь всячески стремилась отмежеваться от старшего поколения, ровесников нацизма. Студенты отращивали длинные волосы и бороды, одевались в грязные, потёртые джинсы, пропагандировали свободную любовь, порнографию и наркотики. Шокирование старшего поколения являлось ещё одной формой протеста. Тем не менее, это дало повод обвинить студенческие комитеты в просоветских настроениях. Обыски в офисах студенческих объединений и аресты их лидеров стали обычным явлением. Студентов обвиняли в разжигании беспорядков, сеянии анархии и даже в сознательном обслуживании советского блока. Особенно преуспел в антистуденческой истерии газетный концерн “Шпрингер Пресс”, принадлежавший крупному медиамагнату и ярому антикоммунисту Акселю Шпрингеру (Axel Springer), который фактически обладал монополией на средства массовой информации Западной Германии. В свою очередь один из самых популярных политических обозревателей Западной Германии, главный редактор левацкого журнала “Конкрет” Ульрика Майнхоф (Ulrike Meinhof), традиционно выступавшая на стороне студентов, писала в те дни:

“…Ну конечно, преступление – не напалмовые бомбы, сброшенные на женщин, детей и стариков, а протест против этого. Не уничтожение посевов, что для миллионов означает голодную смерть, - а протест против этого. Не разрушение электростанций, лепрозориев, школ, плотин – а протест против этого. Преступны не террор и пытки, применяемые частями специального назначения, - а протест против этого. Недемократично не подавление свободного волеизъявления в Южном Вьетнаме, запрещение газет, преследование буддистов – а протест против этого в “свободной” стране. Считается дурным тоном целить в политиков пакетами с пудинговым порошком и творогом, а не официально принимать тех политиков, по чьей вине стираются с лица земли целые деревни и ведутся бомбардировки городов. Считается дурным тоном проведения на вокзалах и на оживлённых перекрёстках публичных дискуссий об угнетении вьетнамского народа, а вовсе не колонизация целого народа под знаком антикоммунизма…” <.i>

Ещё одна из причин промарксистских настроений, царивших в студенческих массах возможно, была в том, что страны Восточного блока находились за “железным занавесом”. Легко было жить в иллюзии, романтизируя Маркса, Мао Дзе Дуна и Ленина, не имея реального представления о сущности коммунистической диктатуры. Портреты кубинского лидера Фиделя Кастро, Мао, Маркса, Че Гевары, Троцкого стали всё чаще встречаться на стенах университетских общежитий. “Социалистический Немецкий Студенческий Союз” стал именовать себя “Системой ПКО” , объединивший в своих рядах многочисленные левые студенческие движения.

Самыми известными студенческими радикалами второй половины 60-х годов были Фриц Тойфель (Fritz Teufel) и Рейнер Лангханс (Rainer Langhans), являвшиеся одними из основателей популярной в те годы студенческой организации под названием “Коммуна Западного Берлина – I”, а в последствии не менее известных западногерманских террористических организаций “Движение 2 июня” и “Тупамарос Западного Берлина”. Отличительной особенностью этой организации была так называемая “юмористическая тактика протеста”. Она заключалась в разгуливании нагишом с венком на голове по улицам Западного Берлина, забрасывании полиции и высокопоставленных лиц “бомбами”, представляющими из себя резиновые шарики с краской, пакеты с кремом, творогом и т. п. Власти долгое время закрывали глаза на деятельность “коммуны”, поскольку с юридической точки зрения её деятельность не представляла собой общественной опасности.

22 мая 1967 года в Брюсселе произошла страшная трагедия, потрясшая всю Западную Европу. В одном из крупных городских торговых центрах вспыхнул сильный пожар. Огонь в считанные минуты распространился по всему зданию, прежде чем посетители успели выбежать на улицу. В огне погибли более 300 человек. Ещё не были преданы земле тела погибших, как члены “коммуны” стали распространять среди студентов Свободного Университета Западного Берлина рекламный листок, потрясающий своим неприкрытым цинизмом. В листовке, выпущенной 24 мая 1967 года, в частности говорилось о том, что пламя в центре Брюсселя должно было стать наглядным примером тому, что чувствуют жители далёкого Вьетнама. Лидеры “коммуны” предлагали взять поджоги торговых домов на вооружение, поскольку это является лучшим способом принести в дома зажиревших бюргеров марксистскую революцию.

На следующий же день после распространения провокационных листовок, лидеры “Коммуны Западного Берлина –I”, в том числе Фриц Тойфель и Рейнер Лангханс были арестованы западноберлинскими правоохранительными органами по обвинению в подстрекательстве к поджогам.


Пролог
Глава2
Глава 3
Tags: raf, Баадер-Майнхоф, РАФ, Ульрика Майнхоф, Фракция Красной Армии, спецназ, терроризм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments