Category:

Ограбление Херсонского казначейства членами тайного революционного общества Земля и Воля. 1879 год.

Глава из моей новой книги. 

Земля и Воля. 1879 год.  Ограбление Херсонского казначейства. 

Одна из главных забот революционеров постоянно сводилась к финансовым делам.  По праву сказать, материальных средств требовалось много больше, чем динамита. Сам динамит, не более чем инструмент революции, а революция – дело весьма затратное. Несмотря на то, что все революционеры-народники старались вести аскетический образ жизни и довольствоваться малым, считая каждую потраченную копейку, масса нелегалов была вынуждена буквально выживать на революционные средства. Александр Михайлов -  главный казначей общества «Земля и Воля», постоянно сетовал на недостаток финансовых средств. Революционная деятельность с каждым годом требовала всё больших финансовых вливаний. Только на одни конспиративные квартиры приходилось ежемесячно тратить около десяти тысяч рублей. Сумма по тем временам очень немалая. Дело революции требовало постоянного перемещения по стране. Хотя революционеры старались ездить, исключительно третьим классом, эти разъезды поглощали непомерные суммы. А что говорить, когда приходилось играть роль солидного чиновника или богатого помещика? Останавливаться в фешенебельных гостиницах и посещать дорогие рестораны? При всём этом, необходимо было поддерживать сосланных товарищей, подкупать тюремщиков и других государственных служащих. Финансировать периферийные группы. Доставать фальшивые документы. Содержать подпольные типографии. На один «динамитный проект»[1] было потрачено более десяти тысяч рублей. Само собой, напрашивался вопрос: откуда брались денежные средства? Без финансовой поддержки революционное движение в России не продержалось бы и двух месяцев, притом, что с каждым годом революционное движение набирало темп и расходы только росли. 

Основная часть средств поступала за счёт добровольных пожертвований сочувствующих и состоятельных членов организации. Член Земли и Воли Дмитрий Лизогуб - богатый помещик, пожертвовал на дело революции всё своё состояние, более 150 тысяч рублей. Бывали случаи, когда революционерки - дочери богатых родителей, вступали в фиктивный брак с кем-то из товарищей, чтобы получить приданое, которое тут-же без остатка передавалось на нужды революции. Так, например, революционеры Якимов и Зарубина фиктивно обручились, а полученное за невесту приданное в 20 тысяч рублей передали в кассу боевой группы «Свобода или Смерть». Небольшой, но постоянный доход давала реализация революционных газет и журналов. Как это ни цинично звучит, но в ход шла даже продажа фотографий казнённых революционеров. Время от времени организовались подписные листы, по которым собирались необходимые средства. Но всё это были копейки. В лучшем случае, организация выживала и держалась на плаву, но для широкомасштабной деятельности, способной вызвать социальный взрыв, требовались совершенно иные, чуть ли ни астрономические суммы денег. Нужно было искать другие источники, и к лету 1879 года они, казалось,  были найдены. 

Большевики и эсеры, как известно, поставили экспроприацию на широкую ногу, но мало кто задумывался, что первым идея похищения денег у государства пришла именно революционерам-народникам. Наиболее примечательным примером тому, может служить нашумевшее дело о дерзком похищении денег из Херсонского казначейства в начале июня 1879 года. Это ограбление интересно уже тем, что похищенные деньги пошли на подготовку покушения на особу Его Императорского Величества Александра II. 

Юрковский Фёдор Николаевич по кличке "Сашка-инженер"

Впервые мысль похищения денег из государственной казны родилась ещё в 1874 году, у тогда ещё мало известного,   российского революционера-народника Фёдора Николаевича Юрковского, более известного в революционных кругах под кличкой «Сашка-инженер»[2]. Сидя в тюрьме, он сошёлся с одним уголовником-рецидивистом, который поделился с ним идеей похищения денег, хранящихся в Херсонском казначействе. Проект был настолько же грандиозен, насколько и нереальным. До этого бывали отдельные случаи нападения на казначейские конвои, однако никому в голову не приходило, похитить деньги, прямо из самого хранилища. 

Юрковский, не отсидев положенный срок, был выпущен на поруки и устроился управляющим на лесопильную мануфактуру близ Херсона. По роду службы ему часто приходилось бывать в Херсонском казначействе для получения заработной платы для рабочих. Тогда-то он и вспомнил о давнем разговоре с сокамерником, и стал присматриваться к казначейству. Оказалось, все деньги хранились в обычном  подвальном помещении, а охрана состояла всего лишь из одного, выставленного у входных дверей часового. Ему показалось странным, что никто не подумал о том, что злоумышленники могут попытаться проникнуть в подвал другим путём, минуя охрану. Полагая, что тут наверняка существует какой-то подвох и казначейством предусмотрены дополнительные, внешне не видимые системы защиты, Юрковский на какое-то время отбросил мысль о взломе хранилища. Однако навязчивая идея не давала ему покоя. Нападение на ночного постового было делом чрезвычайно опасным. Ночные патрули регулярно посещали пост, а на взлом комнат и сейфов понадобилось бы много времени. Кроме того, по соседству находился дом вице-губернатора Пащенко, где наверняка могла быть вооружённая охрана. Опять же, похищенные деньги каким-то образом необходимо было вывести из ночного города. В такой поздний час даже одинокий прохожий, не говоря уже о гружёной повозке, обязательно привлек бы к себе внимание и наверняка вызвал бы подозрение. 

В конечном итоге Юрковский пришёл к выводу, что наиболее оптимальным вариантом проникновения в казначейство мог стать, только подкоп. Он подошёл к решению этого вопроса с инженерской точки зрения, недаром  к нему  со временем прижилась кличка «Сашка-инженер». Он измерил ширину улицы и расстояние до соседних дворов и квартир, с которых можно было бы вести подкоп. Почва в Николаеве глинистая, отметил он для себя, что существенно облегчало задачу. При правильном проведении земельных работ, можно было не опасаться обвала. Прикинув приблизительную смету предварительных затрат: съём помещения, расходы на приезд  и проживание всех  участников ограбления, а также возможные  непредвиденные расходы,  он приступил к непосредственной организации предприятия.  

Теперь всё упиралось, только  в деньги. Необходимо было где-то раздобыть начальную сумму в несколько тысяч рублей. Поскольку до вступления в террористическую группу «Свобода или Смерть» Фёдор  Юрковский не состоял в  какой-либо определённой революционной организации, рассчитывать на чью-то помощь он не мог. В его окружении не было людей, которым он мог довериться в силу многих причин: одни по идейным соображениям не готовы были идти на кражу, другие были теоретиками-пропагандистами и на серьёзное дело не годились. Кроме того, Юрковский опасался неизбежной огласки или, что ещё хуже, информация о готовящемся подкопе могла просочиться к провокаторам, которых в среде революционеров-народников было очень много. Юрковский нашёл оригинальное решение: организовать свой кружок, который станет заниматься сбором средств для нужд революции. В него, кроме самого Юрковского, вошли ещё десять человек. Никто из них не знал, на что конкретно пойдут собранные деньги. Члены кружка разъехались по всей России в поисках денег. Сам же Юрковский отправился на Кавказ, где рассчитывал с помощью знакомых уголовников добыть необходимую сумму.

Поездка на Кавказ оказалась неудачной и совершенно не оправдала надежд. Более того, вернувшись из Кавказа в конце 1878 года, он вместо денег привёз с собой местную лихорадку, которая перешла в хроническую форму и,  время от времени, накатывалась на него страшными приступами. Юрковский  уже было хотел отказаться от своей безумной затеи, как совершенно случайно весной 1979 года в Одессе он встретился со знакомой ему революционеркой-народницей Еленой Россиковой[3]. Зная, что Фёдор Юрковский был сторонником самых радикальных методов борьбы с правительством, она ввела его в состав боевой группы «Свобода или Смерть». Именно в этой террористической группе Юрковский нашёл единомышленников. Как оказалось, пока Юрковский обдумывал план похищения денег из Херсонского казначейства, группа «Свобода или Смерть»  так же присматривались к этому же банку.

Изначально подготовка похищения денег их Херсонского банка была возложена на легендарного Михаила Фроленко. В организации он был одним из наиболее опытных революционеров-нелегалов. Однако к идее похищения денег он отнёсся скептически, поскольку сама мысль о краже всегда вызывала в нём отвращение. Он согласился на предприятие, только после долгих уговоров и приведённых аргументов, что похищенные деньги пойдут на правое дело революции. Весной 1879 года он приехал в Николаев, чтобы на месте осмотреться и прикинуть будущий план действий, однако София Перовская срочно вызвала его в Харьков, где готовился побег из тюрьмы одного из товарищей. Фроленко с радостью уцепился за этот предлог и тут же выехал в Харьков.

Сам же Михаил Фроленко так объяснил причины своего поступка: 

«…Деньги, добытые таким путём, мы, прежде всего, хотели употребить на устройство побегов из Сибири наших товарищей. Только что окончился процесс 193-х, и в Сибирь послано было много ценного народа. Это соображение оправдывало в наших глазах похищение денег из казначейства. Но, с другой стороны, у меня был ряд сомнений, мешавших отдаться этому делу целиком. Кража, хотя бы и государственных денег, всё-таки считалось кражей. Умом я понимал целесообразность такого мероприятия, оно отдавало в наше распоряжение не только крупную сумму денег, но и основательно дезорганизовывало нашего врага – царское правительство. Очень часто смущала форма этого предприятия. Если бы эти деньги мы могли получить путём открытого нападения с оружием в руках, тогда бы это было гораздо приемлемее. Но тайное похищение, кража… в этой форме я находил неприятный привкус. Чтобы заглушить в себе неприятные ощущении, старался, прежде всего, найти деньгам, которые должны были попасть в наши руки при помощи кражи, такое применение, которое могло бы безоговорочно оправдать пути их приобретения. Я с радостью отошёл от него, получив от Софьи Перовской из Харькова письмо, в котором она просила меня немедленно приехать к ней…”

После отъезда Фроленко, принять участие в этом нелегальном предприятии пригласили Фёдора Юрковского. 

В Одессу Юрковский прибыл 1 мая 1879 года, где его встретила Елена Россикова и на месте ввела в курс дела. Всего в подкопе должны были участвовать шесть человек, включая самого Юрковского. Трое мужчин и три женщины. Их прибытие ожидали со дня на день. В состав рабочей группы был так же включён, примкнувший  к революционерам бывший уголовник Алексей Погорелов[4], находившийся на нелегальном положении и проживавший по фальшивым документам, которыми его снабдила Земля и Воля.  Он оказался человеком весьма полезным, чрезвычайно одарённым и умным, имевший за своими плечами необходимый опыт. Ему неоднократно уже приходилось совершать подкопы под магазины, кроме того он имел   связи в местной криминальной среде, которые при определённых обстоятельствах могли были понадобиться революционерам. 

В самый последний момент из Кишинёва пришли неутешительные вести. На одной из городских улиц был опознан и арестован, находившийся в розыске Николай Властопуло. Он должен был войти в группу подкопщиков. Правда, вместо Властопуло приехал другой нелегал, Николай Франжоли, однако его участие в подкопе было незначительное, поскольку, как и Фроленко, в скором времени он был отозван в Харьков. Таким образом, вся тяжесть работы в тоннеле легла на Погорелова и Юрковского. 

В Одессе была подготовлена специальная конспиративная квартира, в которой похитители денег рассчитывали отсидеться  сразу после завершения акции. Оборотного капитала на первое время было выделено всего 800 рублей. По самым скромным подсчётам необходимо было раздобыть ещё, как минимум 2 200 рублей. Недостающую сумму обещали прислать через пару-тройку дней, а пока, исходя из имеющихся денежных средств, Юрковским и Россиковой был разработан план:

1. Снять в наём квартиру, из которой будет осуществляться подкоп.

2. Обустроиться на конспиративной квартире согласно её характеру, чтобы не вызвать подозрение со стороны соседей. 

3. В случае если подходящей квартиры не найдётся, постараться всеми легальными и нелегальными способами выжить жильцов из необходимой квартиры.

4. Снять в наём небольшой домик в окрестностях Николаева, который послужит временным укрытием для тех участников подкопа, которые не смогут добраться до Одессы после похищения денег.   Туда же следовало свести часть похищенного, если всю сумму сразу не удастся вывести в Одессу. 

5. Открыть в Одессе торговое учреждение, под прикрытием которого будет действовать   агентура Земли и Воли. 

Первыми в Херсон прибыли Россикова и Юрковский. Обследовав дома прилегающие к казначейству, они нашли подходящую и, в то же время, неудобную свободную квартиру. Главное её преимущество состояло в том, что она находилась прямо напротив банка, всего лишь, через дорогу. Неудобство заключалось в том, что квартира вплотную примыкала ко двору вице-губернатора, который посредством дворника сдавал её внаймы. Кроме того, в ней было восемь комнат и её съем  обходился в довольно значительную сумму. Занимая такую большую площадь, необходимо было создать соответствующее прикрытие.  Обставить комнаты приличной мебелью, завести вещи, посуду и всё необходимое, чтобы при случайной проверке создавалось бы впечатление, что здесь ожидают приезда большой семьи с прислугой. 

Поскольку   не было других вариантов, пришлось остановиться на этой квартире. Касательно будущих жильцов  и меблировки, было найдено гениальное по своей простоте решение. 5 мая 1879 года Елена Россикова, представившись женой морского доктора, предъявив при этом подложные документы, передала дворнику задаток. Оформив все необходимые бумаги, она сказала дворнику, что до приезда всей семьи, желает сделать в квартире капитальный ремонт и всё переделать под свой вкус. Выкрасить потолок и стены, отремонтировать полы, перебрать печи и заменить некоторые оконные ставни. 

В это же самое время в Харькове готовился побег, который в силу объективных причин, затягивался на неопределённый срок. В связи с этим группа могла рассчитывать на высвобожденные денежные средства и сосредоточить все усилия, исключительно на рытье подкопа. 

Вскоре из Аккермана в Николаев приехал Алексей Погорелов, который должен был играть роль ремонтного мастера, подрядившегося на отделку квартиры. Затем появилась Алексеева, а с ней горничная с ребёнком. Юрковский выдавал себя за брата Россиковой. Со временем появилась и настоящая мать Алексеевой, на которую оформили домик в рыбацком посёлке Алёшки. Время шло, но двое товарищей по группе, которые должны были прибыть в Одессу, а оттуда в Николаев, по каким-то причинам, так и не появлялись. Ремонт в доме начался 15 мая. Алексей Погорелов, как мог затягивал время, что делать было весьма сложно, поскольку дворник, которому Россикова, для виду,  в своё отсутствие повелела присматривать за ремонтом, справно наведывался каждый день. 

Более невозможно было затягивать время, по этой причине решили приступить к работе имеющимися силами: Россикова, Юрковский, Погорелов и его жена   Маша, прибывшая в Николаев под видом горничной. 26 мая в полу на кухне прорезали две доски, она как раз выходила на улицу против казначейства. Образовалось отверстие диаметром, приблизительно в квадратный метр. Первоначальные работы по подкопу велись ночью. Земля скрывалась, прямо в доме. Речь не шла о том, чтобы вывозить её или сбрасывать во дворе, поскольку в здании были и другие квартиры, к тому же окна вице-губернатора выходили в тот же двор. Немало хлопот доставлял и дворник, который постоянно крутился возле дома. 

Алексей Погорелов работал в тоннеле. Его жена Маша обеспечивала прикрытие, постоянно находясь в парадной части квартиры. Россикова вытаскивала из тоннеля, подаваемые ей ведра с землёй и переносила их в другую комнату, откуда Юрковский поднимал землю на чердак. Работа шла удивительно быстро и слажено. Утром пол тщательно вымывался. Отверстие в полу закрывалось кухонным столом, имеющим у основания ножек сплошную доску, на которую выставлялись кастрюли и прочая кухонная утварь. 

По прошествии нескольких дней задача существенно затруднилась. Когда прорытый тоннель удлинился, в нём уже должны были работать несколько человек. Один прорубал подкоп, другой вытаскивал землю из тоннеля и сваливал её на полу в кухне. Затем те же лица, работавшие в тоннели, выползали наружу и, заполняя вёдра землёй, подавали их на чердак. Дополнительные рабочие руки были необходимы, а подкрепление, так и не прибывало. Пришлось пойти на крайнюю меру. К работе подключили молодую революционерку-народницу Людмилу Терентьеву. Она обладала хорошей мускулатурой и в работе вполне могла заменить мужчину. 

Денежные ресурсы истощались. Так называемый «муж Россиковой» с остальным семейством, так и не появлялся, что могло вызвать ненужные расспросы со стороны дворника. Чтобы ускорить окончание подкопа, работать пришлось и днём, и ночью. Кто-то один постоянно находился в тоннеле. Работая копьеобразным совком, он срезал пласты глины и укладывал их на плоский металлический ящик, к обоим концам которого были привязаны верёвки. Другой рабочий, находившийся внизу колодца, тянул верёвку по тоннелю и подавал землю наверх. Затем порожний ящик, за другой привязанный к нему конец, втаскивался к месту проруба и вновь заполнялся землёй. 

По мере удлинения тоннеля появились дополнительные сложности. Дышать в подкопе стало совершенно невозможно, но хуже всего, из-за недостатка кислорода гасли свечи. Пришлось прокладывать дополнительную вентиляционную шахту в виде металлической трубы, конец которой выходил в угол двора. Даже после решения этой проблемы, дышать хоть и стало легче, но свечи по-прежнему горели плохо, и их приходилось крепить вниз под углом в 45 градусов. 

За два-три дня до окончания работ возникла ещё одна проблема. У Фёдора Юрковского началось обострение кавказской лихорадки. Работа в сырой земле не самым благотворным образом сказывалась на его подорванном здоровье. Приступы были настолько сильные, что временами он лежал в полном забытье и бреду. Работу приходилось приостанавливать. К счастью, приступы кавказской лихорадки весьма непродолжительны и в перерывах между ними Юрковский, как ни в чём не бывало, с полной энергией включался в работу. 

Утром 1 июня 1879 года Алексей Погорелов, работавший в дальнем конце тоннеля, сообщил, что, судя по его расчетам, каждый час можно ожидать появления «манифеста». Так подкопщики окрестили внешнюю стену банковского погреба. Вечером того же дня Алексей радостно  крикнул: «Вышел манифест!» Все сразу пришли в неописуемое возбуждение. Однако вскоре выяснилось, что радость была преждевременной. Разобрать стену было не легче, чем прорыть тоннель. Стены банковского погреба были выложены из громадных валунов, которые по высоте и ширине значительно превышали сам подкоп. Теоретически невозможно было их вытащить наружу. Алексей Погорелов тут же нашёл необходимое решение. От тоннеля сделали ответвление и вырыли огромную яму, чтобы затем сбросить в них каменные глыбы. 

Внешняя стена Херсонского казначейства оказалась в два метра шириной. Каменная кладка была известковой и очень прочной. Пришлось провозиться полтора суток. Наконец, в ночь с 2 на 3 мая, удалось пробить небольшое сквозное отверстие, через которое с трудом можно было просунуть руку. Далее ночные работы проводить было небезопасно. В ночной тишине часовой мог услышать шум из окон хранилища, выходящих на улицу. К тому же, свет от горящих свечей  сразу бросился бы в глаза, а работать в полном мраке, да ещё и в незнакомом помещении было невозможно. Решили дальнейшие работы проводить днём. Уличный шум заглушил бы удары ломом. Служащие казначейства посещали хранилище каждый день в 11:00 и в течение часа проводили ревизию. Так что всё остальное время оставалось в распоряжении группы. 

Накануне пролома стены в Николаев прибыл Михаил Фроленко. Благодаря своей необычайной практичности и опыту, он сразу указал на слабые места в  проекте. Главное упущение состояло в том, что не были подготовлены отходы. Он вообще скептически относился к начатому предприятию и не верил в конечный успех. По этой  причине, он не стал задерживаться и сразу покинул город, сославшись на то, что в это же самое время он параллельно курировал другое, не менее важное дело. 

Действительно, самое слабое звено было в отходе. С таким трудом похищенные деньги могли быть тут же перехвачены полицией. Но больнее всего, было жалко потерять людей. В тот же день было принято решение. В Николаеве останутся только самые необходимые товарищи, остальные на следующее же утро должны покинуть Николаев первым   пароходом, идущим в Одессу. В доме остались Фёдор Юрковский, Алексей Погорелов и Елена Россикова. 

Затеряться среди жителей Николаева или окрестных местечек не составляло труда. Однако с похищенными деньгами дело обстояло хуже. Отправить их пароходом в Одессу было невозможно. Проверки в казначействе проводились каждый день в 11:00. Пароход находится в пути около восьми часов, следовательно, в Одессу он прибывал в 15:00. Если бы пропажа денег была бы обнаружена в 11:00, у полиции было бы более чем достаточно времени, чтобы перехватить деньги в пути или встретить «груз» в самой Одессе. Не оставалось иного выбора, как разделить похищенные деньги на несколько частей и укрыть поблизости до тех пор, пока не успокоится шумиха.

В пятом часу утра 3 июня 1879 года Фёдор Юрковский и Алексей Погорелов последний раз спустились в тоннель. Всего за восемь дней, они смогли прорыть тоннель длиной в восемь метров, а вместе с колодцем и двухметровой стеной, получалось около десяти метров. Елена Россикова осталась у окна на кухне, чтобы подать сигнал в случае опасности. Юрковский и Погорелов расширили пролом в стене, так чтобы можно было пролезть вовнутрь. Однако, когда последние камни, преграждавшие путь в подвальное помещение казначейства были удалены, образовался такой сильный сквозняк, что свечи мгновенно погасли. 

Проникнув вовнутрь, Погорелов и Юрковский оказались в полумраке. Слабый утренний свет, пробивавшийся через приземистые окна, практически не освещал помещение. Алексей Погорелов на свой страх и риск чиркнул спичкой. Их взору открылась просторная комната, выложенная метровыми каменными плитами. Посреди помещения располагался большой стол, покрытый зелёным сукном, несколько старых кресел и шкафы, заполненные какими-то бумагами, не представлявшими для похитителей интерес. Денег нигде не было. 

Тут, в самом дальнем конце комнаты, Алексей Погорелов заметил небольшую металлическую дверь, на которой висел массивный амбарный замок. Чтобы не создавать шум, Погорелов воспользовался старым, испытанным воровским приёмом. Он обмотал замок и кончик лома тряпкой и стал рычагом ломать дужку. Замок оказался слишком крепким и сломать его, не представлялось возможным. Тогда Погорелов и Юрковский попытались сбить дверь с петель. На эту работу ушло около двух часов. 

После того как металлическая дверь, наконец-то была сорвана с петель, перед взломщиками открылась другая, намного меньшая по размерам комната. На полу стояли несколько десятков маленьких переносных сундучков. Рядом с ними, в стороне, прямо на полу лежали кучи небольших мешков с медными монетами свежей чеканки. Всё это мало интересовало Погорелова и Юрковского поэтому на их осмотр даже не стали тратить время. Внимание привлекли три больших сундука, размерами в кухонный стол. Каждый из них был закрыт на два замка, один навесной, другой – внутренний. Вскрыть их не составило труда. Через минуту замки и сломленные сургучные печати валялись на полу. Подняв крышку одного из сундуков, взломщики увидели большое количество разноцветных кредитных билетов разного достоинства, сложенные в аккуратные пачки и перетянутые специальной тесёмкой. В двух других сундуках оказалось тоже самое. Погорелов и Юрковский рассчитывали найти золото или другие ценности, но кроме денег в комнате не оказалось ничего. 

Набивши рубахи пачками денег, Погорелов и Юрковский вернулись в лаз, чтобы поделиться с остальными своими впечатлениями и узнать, сколько у них осталось в запасе времени до ежедневной 11-часовой ревизии. Уезжавшие второпях собирали последние вещи. До отхода парохода оставалось не более четверти часа. Фёдор Юрковский дал отъезжающим одну пачку денег. Больше побоялись.   Одну пачку денег ещё можно выбросить за борт в случае внезапного обыска на корабле. К сожалению, в ней оказались купюры достоинством в десять рублей. В спешке никто на это не обратил внимание. Если бы они взяли с собой сторублёвые кредитки, спасено было бы сто тысяч, а не десять. Именно эти деньги пошли на покушение Александра II. 

Вернувшись в казначейский погреб, Погорелов и Юрковский стали спешно сортировать пачки с деньгами. Трёхрублёвые, рублёвые и пятирублёвые ассигнации выбрасывались на пол как ненужный хлам. Брали только десятирублёвые, двадцатипятирублевые и сторублёвые кредитки. До начала ревизии времени оставалось слишком мало, а нужно было до 11:00 ещё успеть очистить квартиру и, по возможности, замести все следы, ведущие к   грабителям. Денег было так много, что чисто физически невозможно было всё это количество вынести, через тоннель. 

К окончанию работы Погорелов и Юрковский успели очистить, лишь половину первого сундука. Кухня была до пояса завалена деньгами. Россикова, Юрковский и Погорелов стояли посреди комнаты в полной растерянности, решительно не зная, как вынести такое количество ассигнаций. Никто даже предположить не мог, что в Херсонском банке хранятся такие огромные суммы. Недолго посовещавшись, решили разбить деньги на несколько партий и укрыть в разных местах. Поскольку в руках такое количество денег унести было не реально, Погорелов сказал, что у него есть надёжный человек с подводой, который поможет вывезти и укрыть часть денег у себя на Чернобаевских хуторах. Обычно в это время он всегда находился вместе со своей подводой на базаре. Не теряя времени, Погорелов быстро переоделся и побежал в сторону базара. Тем временем Юрковский нашёл в квартире большую бельевую корзину и два старых мешка из-под угля. Ничего более подходящего под руками не оказалось. 

Через четверть часа возле дома остановилась подвода, на которой восседал Алексей Погорелов и какой-то местный крестьянин. Взвалив на плечи мешки с деньгами, они бросили их в подводу и присыпали соломой. Затем Погорелов условился с Россиковой о времени и месте встречи, после чего подвода спешно отъехала со двора. Россикова вернулась в дом, чтобы помочь уничтожить следы. Она должна была последней покинуть квартиру и, закрыв её снаружи, отправиться на встречу с Погореловым. Россикова полагала, что Чернобаевские хутора больше подходят для укрытия, нежели Алёшки.

Фёдор Юрковский собрал оставшиеся деньги и завернул их в одеяло. Затем нанял извозчика и, погрузив на него завёрнутый тюк, повелел ехать на базар. Кроме тяжёлого тюка, у Юрковского в руках была корзина с деньгами, сверху прикрытыми женским платком. На базаре Юрковский купил несколько килограммов вишен и ими засыпал пачки с деньгами. После этого он нанял другого извозчика и повелел ехать в большой бакалейный магазин, где он вновь, стараясь запутать следы, пересел в другую пролётку и прямиком направился к пристани. Там без труда он нашёл место в отходившей шаланде и поплыл на конспиративную точку, заранее подготовленную в Алёшках. 

Прибыв в Алешки, Юрковский отыскал дом, в котором его ожидала Анна Алексеева. В последний день её мать успели переправить в Одессу. Дом стоял на пустоши, сплошь заросшей кустарником и бурьяном, доходившим до пояса. Пол в доме был глиняный, поэтому вначале планировали закопать деньги прямо здесь, у печи. Однако Юрковский, осмотревшись на месте, решил, что дом не самое подходящее место для тайника. При обыске в первую очередь начнут перекапывать пол. По этой причине Юрковский дождался наступления ночи и спрятал деньги на пустыре. Аккуратно ножом вырезав куст вместе с землёй, он вырыл большую яму, затем сбросив туда деньги, засыпал её землёй и вернул на место куст. Получился прекрасный тайник. Вторая причина заключалась в том, что Юрковский не хотел, чтобы Анна Алексеева знала, где укрыты деньги. Так в случае её ареста она не могла бы выдать место захоронения похищенных денег.

Несколько последующих дней Фёдор Юрковский провёл в Алёшках, ожидая прибытия из Одессы члена организации, который должен был тайно вывести деньги. Время шло, однако человек из Одессы так и не объявлялся. А тем временем, в округе только и шли разговоры о дерзком похищении денег из Херсонского хранилища. Всюду шныряла полиция и шпики. Один раз даже наведались в дом в Алешках, но, не заметив ничего подозрительного, вернулись восвояси. После четырёх дней ожидания, Юрковский оставил Анну Алексееву одну, а сам, наняв лодку, отплыл в Херсон, а оттуда в Одессу, чтобы прояснить ситуацию. 

Как выяснилось позже, Фёдору Алексееву, лишь чудом удалось избежать ареста. Как и предсказывал Михаил Фроленко, самым слабым звеном во всей операции был отход. На нём и прокололась вся группа. Революционеры недооценили меры, предпринятые полицией и жандармерией. Они превзошли все ожидания. В поисках денег, как и их похитителей, были задействованы даже армейские части. Солдаты наравне с полицией участвовали в облавах, засадах, обысках окрестных хуторов, а также других оперативно-розыскных мероприятиях. Всюду проверяли документы. Не было ни малейшей возможности, ни проехать, ни выехать, чтобы не миновать полицейского досмотра. 

Скрываясь на Чернобаевских хуторах, Елена Россикова решила на свой страх и риск вывезти небольшую часть денег. Взяв извозчика, она прихватила мешок с деньгами и отправилась на базар. Там она пересела в телегу какого-то крестьянина, и выехала за город в рыбацкий шалаш. Там, во время прочёсывания местности, она и была арестована вместе с находившимися у неё похищенными деньгами. Полиции не составило труда найти извозчика, который доставил её на базар, а затем, выйти и на Чернобаевские хутора.

Захватив Погорелова, полковник артиллерии Мордвинов приставил к груди Алексея заряженный пистолет и, угрожая расстрелом на месте, потребовал от него выдать остальных участников похищения. Однако Погорелов не поддался на  угрозы и продолжал молчать. Тогда полковник приказал своим солдатам бить Погорелова прикладами, пока тот не заговорит. Погорелов лишился чувств, но не произнёс ни слова. Жена Погорелова -  Маша, не выдержала увиденного и начала давать показания, взамен гарантий, что её отпустят, не предъявляя никаких обвинений. Однако всё, что смогла вытянуть из неё полиция, это имена членов группы. Большего она, просто не знала. Допросы Алексея Погорелова продолжились, но уже в прокурорской следственной камере. По всей вероятности, не выдержав истязаний или в полубреду, Погорелов каким-то образом выдал дом в Алёшках. Остальное было делом техники.

В тот же вечер, ничего не подозревавшая Анна Алексеева была арестована. Но о месте нахождения денег она ничего не сообщила, поскольку сама не знала, где Юрковский устроил тайник. Солдаты изрыли весь пол, перелопатили всё вокруг, но денег не нашли. Однако полицейские следователи не успокаивались. Судя по показаниям Маши Погореловой, от мужа она узнала, что остальная сумма денег укрыта именно в Алёшках. В Одессу были переправлены, лишь 10 тысяч рублей. Прошло три недели круглосуточных поисков, пока полиция не нашла тайник с деньгами. Участок вокруг дома, буквально по сантиметру исследовали металлическим щупом, после чего нашли тот самый куст, под которым Юрковский закопал тюк с похищенными деньгами. 

Таким образом, из Херсонского казначейства группой революционеров-народников были похищены 1 579 638 рублей. К концу июня 1879 года, почти вся эта сумма была возвращена в казначейство, за исключением 16 868 рублей. 10 тысяч была сразу вывезена в Одессу Людмилой Терентьевой, судьба остальных денег осталась неизвестна. 

    

[1] Создание динамитной мастерской в Санкт-Петербурге. 


[2] Юрковский Фёдор Николаевич, кличка «Сашка-инженер» (1851-1896) – Российский революционер-народник, террорист. Русский, из дворян, сын генерала. Арестован 7 марта 1880 года. По совокупности приговорён к лишению всех прав,  20 годам работы на рудниках и вечному поселению в Сибири. Содержался в Иркутской каторжной тюрьме, затем на Карийской каторге. За побег и участие в беспорядках, в 1883 году этапирован в Петербург с увеличением срока каторги на 10 лет. Содержался в Трубецком бастионе Петропавловской крепости как «особо опасный государственный преступник». В 1884 году переведён в Шлиссельбургскую крепость.  Умер в Шлиссельбургской крепости 31 августа 1896 года. 


[3]  Россикова Елена Ивановна (урождённая Виттен) (1849-1894) – Российская революционерка-народница. Русская, из дворян. Арестована в июне 1879 года. Приговорена к бессрочной каторге. Наказание отбывала на Карийской каторге и Иркутской каторжной тюрьме.  Умерла в иркутской тюремной больнице в 1894 году в состоянии острого психического расстройства. 


[4]  Погорелов (Клименко) Алексей (?-?) – Из бывших уголовников. Социалист. Террорист. Принял участие в похищении денег из Херсонского казначейства. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded