Жизнь и смерь Ахмад Шах Масуда

начало

В 20-летнем возрасте он хотел стать архитектором, однако этой мечте не суждено было осуществиться. Человек, по собственному признанию, желавший провести жизнь восстанавливая свою страну, провёл большую её часть на линии фронта. Вся его жизнь - это яркий пример пережитой драмы афганского народа и отдельного взятого человека, волею судьбы оказавшегося в самом эпицентре трагических событий, явившихся прямым следствием змеиного клубка внутриполитических интриг, раздиравших Афганистан на протяжении всего ХХ столетия. Генерал-полковник Ахмад Шах Масуд, бесспорно, одна из наиболее интересных и противоречивых личностей современной истории арабо-мусульманского мира. На протяжении двадцати с лишним лет он являлся одной из ключевых фигур не только политической сцены Афганистана, но и всего центрально-азиатского региона. Человек-легенда, вызывавший ненависть, зависть, восхищение, «Панджшерский лев», как его называли в народе, за свою недолгую, но яркую жизнь успел стать наиболее серьёзным врагом Советского Союза и ближайшим союзником России, превратившись в основной форпост, сдерживающий продвижение религиозных мракобесов «Талибана» на пути вторжения в среднеазиатские республики СНГ. Заслужив славу «Панджшерского льва» ещё в годы советской оккупации, он проявил себя талантливым военачальником и неуязвимым воином, врагом, достойным уважения. Для миллионов людей в разных частях мира Ахмад Шах Масуд до сих пор являет собой романтический образ воина-интеллектуала, не случайно его имя стоит в одном ряду с легендарным команданте Че Геварой. 

Ахмад Шах Масуд -  этнический таджик, потомок старинного влиятельного рода военной аристократии, родился 1 сентября 1953 года в селении Джангалак Панджшерского ущелья. Его отец, Дост Мохаммад Хан, полковник афганской полиции и крупный землевладелец, стремился к тому, чтобы все его дети получили достойное образование. Уже в возрасте пяти лет Ахмад Шах Масуд был отдан в среднюю школу в городе Базарак. Однако через пару лет его отец получил новое назначение, начальника полиции города Герат, и семье пришлось переехать на новое место. Там мальчик пошёл в местную школу «Моуваффак», где обучались дети из состоятельных семей. Параллельно со светским он получил религиозное образование,   регулярно посещал  со своими братьями мечеть «Масджет-и-Джем» в центре Герата. Спустя несколько лет отец получил очередное повышение по службе и, семье вновь пришлось сняться с насиженного места и переехать   в Кабул. Дальнейшее обучение Ахмад Шах Масуд продолжил в привилегированном кабульском лицее «Истиклаль», где преподавание велось в основном на французском языке. Построенный французами ещё в 20-х годах, он по праву считался одним из самых престижных лицеев Афганистана. В нём обучались отпрыски королевской семьи, дети аристократов и высокопоставленных чиновников. Преподавательский же контингент состоял из французов и местных педагогов, получивших образование в престижных французских университетах. 

Уже в раннем возрасте преподаватели и окружающие отмечали феноменальные способности мальчика. Кроме родного языка, дари[1], Ахмад Шах Масуд свободно изъяснялся на французском, английском и арабском языках, а также на пушту и урду[2]. Большое внимание уделял литературе и занятиям спортом. Был страстным шахматистом. В четырнадцатилетнем возрасте в родном Джангалаке он по собственной инициативе собрал волейбольную команду из своих сверстников и  во время школьных каникул регулярно организовывал спортивные турниры, на которые съезжались команды из соседних деревень. 

Интерес к политике проявился у Ахмад Шах Масуда перед окончанием лицея. Казалось, самой судьбой было предопределено его место в политической жизни страны. Его скромность и дисциплинированность,  а так же ярко подчёркнутая харизма обусловили его лидерство среди сверстников. В Кабуле дом отца часто посещали интересные люди, в том числе представители высших кругов.   Разговоры о национальной и международной политике, свидетелем которых был Ахмад Шах Масуд, порой переходили в жаркие споры и нередко затягивались до поздней ночи. Неудивительно, что уже в девятом классе лицея Ахмад Шах Масуд разбирался практически во всех тонкостях и нюансах политической жизни страны. Начало 1970-х годов было отмечено активизацией студенческой молодёжи. Так называемые «коммунистические бунты», прокатившиеся по стране, не могли не затронуть лицей «Истиклаль». Однако политические взгляды Ахмад Шах Масуда были весьма далеки от любой левацкой, а тем более коммунистической идеологии. На этой почве у Масуда часто возникали острые трения с его одноклассниками, симпатизирующими коммунистическому движению Афганистана. Его собственные политические взгляды сформируются много позже, под влиянием цепи трагических событий, потрясших страну. А пока он всё больше погружался в религию, не найдя выход юношескому максимализму в политических страстях бушевавших в среде его сверстников. На фоне политических склок отдельных партий и группировок, исламское движение выглядело весьма привлекательно и достойно. В скором времени  под влиянием своего старого друга инженера Хабиба Рахмана он присоединился к Исламской партии «Хизб Джамиат аль-Ислами», сразу же став одним из наиболее заметных её активистов. 

После окончания лицея в 1973 году, перед Ахмад Шах Масудом стал нелёгкий выбор: чем заниматься, куда идти учиться? Выросший среди людей в форме, мальчик с раннего детства мечтал об офицерской карьере. Однако в семье его выбор не одобрили. Отец хотел видеть в своём сыне учёного-теолога или, на крайний случай, дипломата. Тем не менее, Масуд смог настоять на своём решении и получить благословение отца. Каково же было его разочарование будущего прославленного афганского генерала, когда в военном училище  отказались принять его документы:  одним из   условий приёма  было наличие начальной военной подготовки, которой у Ахмад Шаха не было. Не помогли  даже связи отца.   

Чтобы не терять время, Ахмад Шах решил продолжить учёбу в гражданском ВУЗе. Он успешно сдал вступительные экзамены в кабульский Политехнический институт инженерии и архитектуры, построенный советскими специалистами. Лекции в основном велись на русском языке преподавателями из Советского Союза. Однако закончить институт ему так и не удалось. Спустя два года из-за участия в подготовке восстания против диктатуры Мохаммеда Захир Шаха, спасаясь от неминуемого ареста, ему пришлось оставить учёбу и покинуть столицу. 

17 июля 1973 года в стране произошёл антимонархический государственный переворот, в результате которого  был свергнут король Афганистана Мухаммед Захир Шах и установлена прокоммунистическая диктатура «Народно-демократической партии Афганистана» во главе с Мохаммедом Дауд Ханом. Опасаясь репрессий со стороны новых властей, полковник Дост Мохаммад Хан не стал дожидаться расправы и вместе со своей семьёй бежал в соседний Пакистан. Гонениям подверглись не только бывшие монархисты и ставленники Мухаммеда Захир Шаха, но и религиозные деятели, что только укрепило позиции исламистов,   породив к ним сочувствие среди широких масс населения, включая студентов и интеллигенцию.  Сам же Ахмад Шах Масуд не последовал примеру отца, решив остаться в Кабуле,   чтобы влиться в ряды активной оппозиции. Для молодого националиста Масуда, как и многих его сверстников, переворот стал тяжёлым потрясением. Вместе со своим другом инженером Хабибом Рахманом он подготовил восстание, но агентам нового режима удалось внедриться в ряды заговорщиков. В результате   ещё не начавшееся восстание было   подавлено, его лидер Хабиб Рахман схвачен и     заключён в тюрьму, а сам Ахмад Шах Масуд в стычке с правительственными войсками получил пулевое ранение в ногу и только благодаря случайному стечению обстоятельств  избежал ареста. Его участие в заговоре  так и осталось нераскрытым, поэтому Ахмад Шах   смог остаться в Кабуле и продолжить учёбу в институте, параллельно занимаясь активной политической деятельностью. 

На тот момент исламисты, казалось, представляли собой единственную реальную политическую и военную силу, способную объединить вокруг себя противников нового режима. Молодой, хорошо образованный человек, свободно владеющий несколькими языками, ещё более сблизился с исламистами, установив нелегальные контакты с главой  самопровозглашённого афганского правительства в изгнании Бурахуддином Раббани и Гульбуддином Хекматьяром, командовавшим вооружёнными формированиями  так называемой исламской армии «Хизб Джамиат аль-Ислами».  

Пакистанские власти сразу стали оказывать афганской исламистской оппозиции военно-экономическую и политическую помощь. В стороне не осталась и Саудовская Аравия, традиционно стремившаяся к лидерству в арабо-мусульманском мире. На саудовские нефтедоллары афганские оппозиционеры, под присмотром инструкторов ИСИ, проходили диверсионно-террористическую подготовку в учебных лагерях, расположенных в приграничных с Афганистаном районах Пакистана. Вместе с тем отношения афганской оппозиции и официальных пакистанских властей   нельзя было назвать безоблачными. Пакистанцы прекрасно отдавали себе отчёт в том, что исламизм как военно-политическая сила в любой момент может выйти из-под контроля и обратиться против недавних покровителей. По этой причине за большинством афганских оппозиционеров в изгнании было установлено негласное наблюдение.     

Одним из самых ярых сторонников террористических методов борьбы с режимом Мохаммеда Дауд Хана выступил Гульбуддин Хекматьяр. Он полагал, что систематические взрывы в многолюдных общественных местах, похищения и убийства политических оппонентов, высокопоставленных государственных чиновников  неизбежно привели бы к дестабилизации внутренней ситуации в стране, и  если бы даже они не подорвали личную власть Мохаммеда Дауда Хана, спровоцировали бы массовые антиправительственные акции и обострили репрессии, что неизбежно вызвало бы недовольство широких масс населения, на чью поддержку так рассчитывала исламистская оппозиция.  В то же время одним из главных противников терроризма  как и любой формы исламского экстремизма был Ахмад Шах Масуд.   В отличие от Гульбуддина Хекматьяра терроризм ассоциировался у него только с убийствами людей, которых исламисты фактически, стремились защитить от произвола новых властей.  Масуд был искренне убеждён, что даже малыми силами, исключительно партизанскими методами, можно противостоять более сильному противнику, благо природный ландшафт Афганистана как нельзя лучше способствовал подобной тактике ведения вооружённой борьбы. Ахмад Шах Масуд всячески пытался убедить своих политических оппонентов в том, что  терроризм только изолирует исламистов от основной части общества.  Дальнейшее продолжение борьбы в данных условиях становилось для него  бессмысленным и преступным. Глубоко верующий мусульманин Масуд, будучи приверженцем течения «Ханифи», стремился к умеренности, осознавая, что любая крайность, будь то левая, правая или религиозная, неизбежно, ввиду своей социально-политической природы, пренебрегает потребностями простого народа, превращая его в заложника любого обострения политической борьбы. 

Ахмад Шах Масуд, по словам современников, никогда не был экстремистом ни в политической, ни в частной жизни. До конца своих дней он был прост и открыт, проявляя уважение и интерес к любому человеку, независимо от его положения и социального статуса, при этом никогда не прощая и не забывая малейшего неуважения к себе. Даже с врагами, как показали последующие десятилетия войны, Масуд обращался хорошо и никогда не убивал пленных, при этом будучи беспощадным к предателям и шпионам. 

Он так же негативно относился к любой форме религиозного фундаментализма и экстремизма. Люди, кому посчастливилось с ним общаться, отмечали, что «его ислам был мягок как спелый персик». Иногда кажется, не случайно фигура Ахмад Шах Масуда столь вовремя оказалась в таком сложном переплетении арабо-мусульманского мира, как Афганистан, спустя годы выступив в качестве главного противовеса и единственной альтернативой исламистскому экстремизму и талибскому мракобесию. 

В 1974 году исламская партия приняла решение о подготовке нового восстания, основной движущей силой которого вновь должны были выступить кабульские студенты. Общее руководство государственным переворотом было возложено на командующего вооружёнными силами «Хизб Джамиат аль-Ислами» Гульбуддина Хекматьяра. По плану Хекматьяра студенты должны были выйти на улицы столицы и захватить основные стратегические объекты Кабула, парализовав тем самым режим Дауда. После этого вооруженные формирования «Хизб Джамиат аль-Ислами» вошли бы в город и поддержали восстание. Однако этот государственные переворот, как и прошлые попытки свержения Мохаммеда Дауд Хана, потерпел сокрушительную неудачу. Восстание было жестоко подавлено правительственными войсками. Сотни кабульских студентов оказались в тюрьмах или были высланы за пределы столицы. Ахмад Шах, по всей видимости, не принимал активного участия в попытке переворота, однако репрессии не миновали и его. В самый последний момент брат его отца, Абдул Разак Хан, занимавший высокий военный пост в правительстве Мохаммеда Дауд Хана, предупредил Масуда о надвигающемся аресте. Ахмад Шах  спешно бежал в соседний Пакистан. 

Однако в Пакистане он долго не задержался. Афганское правительство в изгнании Бурахуддина Раббани, словно оторванное от реальности, продолжало лелеять надежду на скорое свержение Мохаммеда Дауд Хана. Надежды эти подогревались пакистанскими спецслужбами, силами стремившимися   дестабилизировать ситуацию в соседнем с Советским Союзом Афганистане. Спустя год  от Масуда потребовали вернуться в Афганистан для реорганизации рядов оппозиции и продолжения вооружённой борьбы. В июле 1975 года Гульбуддин Хекматьяр сообщил о контакте с высокопоставленным офицером правительственной армии генералом Мустагни. По его словам, генерал заверил, что военные под его руководством выступят на стороне восставших. Выступление было назначено на 21 июля 1975 года. Гульбуддин Хекматьяр предложил Ахмад Шаху начать военные действия с родного Панджшера, где его   популярность, как и позиции его семьи, была весьма высока. План Хекматьяра предполагал проникновение небольшого отряда во главе с Ахмад Шахом в Панджшерское ущелье, разоружение немногочисленного гарнизона правительственных войск и, опираясь на поддержку местного населения, объявление зоны Панджшера свободной от диктатуры режима.   После этого Ахмад Шах должен был двинуться на Кабул. В свою очередь, Гульбуддин Хекматьяр обещал   подойти к Кабулу с другой стороны, тем самым взяв афганскую столицу в осаду. Панджшерское ущелье в стратегическом плане представляло собой неприступный горный анклав. Даже небольшая группа вооружённых, но хорошо организованных людей долгое время могла сдерживать наступление значительно превосходящих сил противника. 

К тому же местное население враждебно приняло новые перемены, навязанные прокоммунистическим правительством Дауд Хана. Варварская, непродуманная аграрная политика задела интересы широких слоёв крестьянства, и восставшие вполне могли рассчитывать на его поддержку.   

    

[1] Один из диалектов персидского языка. 


[2] Пушту и урду наиболее распространённые языки в Афганистане. 

продолжение следует

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded