Categories:

Жизнь и смерть Ахмад Шах Масуда

продолжение

С небольшой отрядом вооружённых людей 22-летний Ахмад Шах Масуд пересёк афгано-пакистанскую границу и достиг родовой вотчины – Панджшерского ущелья, с лёгкостью разоружив правительственные войска, дислоцированные там.    Повстанческие действия начались и в других провинциях страны: Лагмане, Бадахшане, Логаре, Нангархаре и Пактии. Имея за своими плечами Панджшерское ущелье, Ахмад Шах Масуд воспользовался им в качестве глубокого стратегического плацдарма и стал развивать наступление на Кабул. К сожалению, это восстание из-за вероломного предательства Гульбуддина Хекматьяра было жестоко подавлено правительственными войсками. Исламская армия «Хизб Джамиат аль-Ислами» вообще не пересекла афгано-пакистанской границы, не говоря уже о том, чтобы подойти к Кабулу. Немногочисленный отряд Ахмад Шах Масуда был разгромлен. Только небольшой группе удалось укрыться в кукурузном поле и уйти назад в Панджшерское ущелье. Однако контроль над Панджшером вновь был утерян. Далее оставаться в горах становилось небезопасным. Поэтому спустя месяц после подавления вооружённого выступления Ахмад Шах инкогнито покинул Панджшерское ущелье и перебрался, вначале в Кабул, а оттуда в приграничный с Афганистаном Пешавар, где прочно обосновалась исламистская антидаудовская оппозиция. Его спасение было невероятным, именно с тех пор он получил прозвище «Масуд», что с перевода с местного диалекта означает «Счастливчик». Отныне окружающие называли его «Ахмад Шах Масуд».  

Гульбуддин Хекматьяр отверг все   обвинения  в вероломном предательстве, сославшись на возникшую несогласованность. Как выяснилось позже, генерал Мустагни не давал никаких обещаний, более того, не был знаком с Хекматьяром. Настроения в рядах исламистской оппозиции царили самые мрачные. Некоторые члены «Хизб Джамиат аль-Ислами» полагали, что восстание было большой ошибкой,  другие, во главе с Гульбуддином Хекматьяром, настаивали на продолжении вооружённой борьбы. На самом же деле основная причина неудач   крылась в отсутствии единства в радах самих заговорщиков.  Раздробленность, личные амбиции, а так же отсутствие единой тактики и стратегии сводили на нет все попытки исламистской оппозиции отстранить от власти Мохаммеда Дауд Хана.   Одни, среди которых был Ахмад Шах Масуд, выступили против восстания, считая что оно обречено на провал, и остались с Бурахуддином Раббани. Другие, настаивавшие на продолжении вооружённой борьбы, присоединились к Гульбуддину Хекматьяру. 

Формально две группировки считались фракциями одной   исламской партии. На деле же являлись непримиримыми врагами, лишь изредка ненадолго сближаясь. В ход шло всё. И предательство, и вероломность, и открытое устранение политических оппонентов. Каждый из лидеров   стремился подмять под себя всю оппозицию. Гульбуддин Хекматьяр хотел возглавить движения исламского сопротивления. Ахмад Шах Масуд считал иначе. По его мнению, доктор Бурахуддин Раббани являлся гораздо более достойной фигурой. Открыто выступив на стороне Раббани, он до конца своих дней оставался его верным союзником. Они оба были этническими таджиками, что для Афганистана немаловажно, но прежде всего их отличала духовная близость. 

А пока новый режим Мохаммеда Дауд Хана объявил Ахмад Шах Масуда государственным преступником. Не известно чем занимался Масуд в период с 1975 по 1978 год. Ходят самые невероятные слухи. Его противники утверждают, что он стал международным террористом, воевал в рядах лесных партизан Латинской Америки и даже на некоторое время присоединился к ООП. Другие утверждают, что   он не покидал пределов Пакистана. Его противники задаются вопросом: как бывший студент-недоучка, которому даже не дали возможности сдать вступительные экзамены в военное училище, спустя несколько лет вернулся в Афганистан опытным полевым командиром, владеющим всеми навыками диверсионно-разведывательной деятельности? Можно найти ответ на этот вопрос. Во-первых, на территории Пакистана, по прямому указанию Беназир Бхутто, не без содействия ЦРУ, были созданы специальные лагеря и центры подготовки, где афганские оппозиционеры  обучались методам ведения партизанской войны и навыкам диверсионно-разведывательной деятельности. Во-вторых, Ахмад Шах Масуд никогда не был «воином-интернационалистом». У него душа болела, только за Афганистан.  А его причастность к террористической деятельности ООП вообще выглядит полным абсурдом. Масуд всегда с пренебрежением относился к арабам. К тому же уровень подготовки палестинских террористов был крайне низок.  Никаких особых навыков в учебных лагерях ООП он получить не мог. 

Время шло, в Афганистане ситуация ещё более усложнилась.      Глубочайший экономический и политический кризис создал   условия для военного переворота. Так её описывал один из видных деятелей Народно-демократической партии Афганистана:

“…Массы были готовы восстать. Уровень жизни резко падал. Более чем 1 миллион афганцев эмигрировал в Иран. Легитимность правительства была сильно потрясена… приказы не исполнялись…”[1]

Поводом к выступлению послужило убийство Мир Акбар Хайбера, одного из видных коммунистических деятелей Афганистана, чьи похороны  вылились в массовую антиправительственную демонстрацию. Мухаммед Дауд отдал приказ об   аресте всех марксистских лидеров. В ночь на 26 апреля 1978 года были арестованы и брошены в тюрьму Бабрак Кармаль и Нур Мухаммед Тараки. Спустя четыре часа к ним присоединился находившийся под домашним арестом Хафизулла Амин. 

Однако аресты марксистских лидеров уже не могли предотвратить восстание. Ещё в марте Хафизулла Амин, заручившись поддержкой   верных НДПА армейских частей, подготовил план переворота. Около десяти часов утра  27 апреля 1978 года в город вошли танки, которые тут же окружили президентский дворец, где находился Мухаммед Дауд, вся его семья, а так же ряд членов кабинета министров. Приблизительно в полдень, не вступая в переговоры, мятежники начали танковый обстрел президентского дворца и зданий силовых ведомств. Затем по главному зданию дворца был нанесён авиаудар. Осада дворца длилась всю ночь. Ждать помощи было неоткуда. Верная правительству 7-я дивизия предприняла отчаянную попытку прорваться к столице, однако была рассеяна авиаударами мятежников ещё на подступах к Кабулу. 

Утром президентский дворец пал. Ворвавшиеся военные тут же расстреляли Мухаммеда Дауда и всю его семью. Вечером того же дня по радио Кабула было объявлено о Саурской революции. Лидеры НДПА были выпущены из тюрьмы, а Афганистан отныне стал называться Демократической Республикой Афганистан. Президентом и премьер-министром в одном лице стал Нур Мухаммед Тараки, а его заместителями Бабрак Кармаль и Хафизулла Амин. 

На словах Саурская революция носила народный, антифеодальный характер, на деле новое правительство развернуло против своего народа страшный террор. Хотя в своём обращении лидеры революции говорили, что революция совершена во имя защиты принципов ислама и демократии, на практике это не помешало им прилюдно расстреливать священнослужителей. Всё это не могло не вызвать ответной реакции. Начиная с лета 1978 года  по всей стране были зафиксированы вооружённые  антиправительственные выступления. Как правило, они носили хаотичный, неорганизованный характер. Во главе оппозиции встали исламские фундаменталисты. Объединившись с пуштунскими племенами, они стали представлять собой грозную силу. Тайная полиция развернула широкомасштабные репрессии в отношении интеллигенции, священнослужителей, общественных и политических деятелей, не пожелавших смириться с новой диктатурой. Против сельской оппозиции действовали армейские подразделения. Артиллерийским огнём разрушались целые селения, разрушались дамбы, уничтожался урожай, что вызвало голод и немыслимые человеческие жертвы среди мирного населения. Были и организованные выступления. Так, 15 марта 1979 года во втором по значению городе Афганистана – Герате оппозиция на некоторое время смогла свергнуть режим НДПА. Тараки отдал приказ направить в город две бронетанковые дивизии, находившиеся в Кабуле. Во время подавления мятежа погибло около тысячи человек. Вообще, по оценкам специалистов, за 15 месяцев правления Тараки погибло более 12 тысяч человек. 

Как только до Ахмад Шах Масуда дошли вести о событиях в Кабуле, он вернулся в Пандшер, чтобы начать борьбу с новым антинародным режимом. Поначалу его отряд состоял  всего лишь из 12 единомышленников. Однако уже в течении двух месяцев ему удалось значительно увеличить свои силы. Его партизанский отряд разрастался изо дня в день. Несмотря на то  что основу его отряда составили местные крестьяне, к Масуду присоединилось немало обиженных властью помещиков-феодалов, религиозных деятелей, государственных чиновников и кадровых офицеров. Если учесть, что каждый афганец, независимо от своего происхождения и социального статуса является прирождённым воином с железным духом, готовым, не задумываясь, расстаться с собственной жизнью, в распоряжение Масуда был предоставлен, хотя и не большой, но достаточно профессиональный, мобильный отряд. Учитывая специфику горного ландшафта Пандшера, даже с небольшой, плохо вооружённой группой, он мог достойно противостоять правительственным войскам. 

Тем временем ситуация в столице ещё более накалилась. Хафизулла Амин, рвавшийся   к вершине власти,  приступил к «чистке» рядов собственной партии. При молчаливом согласии президента  со всех ключевых постов были удалены представители неугодной Амину фракции «Парчам»[2]. Она вынуждена была перейти на нелегальное положение. Одни оказались за решёткой, другие – были приговорены к смертной казни, в том числе и действовавший министр обороны. Порой, неугодные Амину политические и государственные деятели исчезали   средь бела дня. Даже недавний соратник Амина, Бабрак Кармаль, был смещён со своего поста и отправлен послом в Чехословакию. Хафизулла Амин с каждым днём набирал силу. В подобной ситуации столкновение с действующим президентом было лишь вопросом времени. Это понимал и Нур Мухаммед Тараки. 

Удобный случай представился в сентябре 1979 года.  Тараки был приглашён на Кубу, где в те дни проходила международная конференция неприсоединившихся стран. По завершении конференции он решил нанести короткий дружественный визит в Советский Союз, чтобы встретиться с Брежневым. Этой задержкой и воспользовался Амин. Он снял со своих постов четырёх  верных президенту высокопоставленных офицеров генштаба. Возвратившись в Кабул 16 сентября 1979 года, Тараки вызвал к себе в   Амина для дачи объяснений. Попытка захвата Амина окончилась неудачно. Один из его охранников был убит, несколько других получили ранения, но самому Амину удалось скрыться на автомобиле. 

События развивались стремительно. Хафизулла Амин поднял верные ему армейские части, которые войдя в город, взяли под свой контроль все правительственные, стратегические объекты, а так же блокировали президентскую резиденцию. Наскоро проведённое заседание Политбюро ЦК НДПА, а затем внеочередной пленум ЦК исключили Нур Мухаммеда Тараки из партии,  сложив с него все полномочия. Генеральным секретарём НДПА был избран Хафизулла Амин. Вечером того же дня по Кабульскому радио было передано, что действующий президент Афганистана Нур Мухаммед Тараки освобождён от всех занимаемых им постов. 2 октября 1979 года офицеры президентской гвардии, по приказу Амина, задушили подушкой в тюремной камере Нур Мухаммеда Тараки. Вся его семья, без исключения, была препровождена в тюрьму. Спустя несколько дней всё-то же радио Кабула передало сообщение о том, что Нур Мухаммед Тараки скончался после продолжительной болезни. 

Дорвавшись до власти, Хафизулла Амин не только не прекратил государственный террор, но и превзошёл на этом кровавом поприще своих предшественников Дауда и Тараки. Правительственные программы повсеместно сворачивались. Вместо них Амин засыпал народ всё новыми и новыми обещаниями, из которых каждое следующее  было ещё более утопическим и абсурдным. Власть Амина держалась исключительно на терроре, любое инакомыслие было равно преступлению. Общество было запугано, а оппозиция не была достаточно сильна и сплочена, чтобы свергнуть ненавистный всему обществу диктаторский режим. Ещё в 1968 году пленум фракции «Хальк»[3], осудив его диктаторские наклонности, перевёл Амина из членов партии НДПА в кандидаты. Спустя десять лет   всё проявилось.   

В Москве понимали, что ситуация уже давно вышла из-под контроля.  Напряжение в афганском обществе достигло своей критической массы, более так не могло продолжаться.  Режим Амина мог рухнуть в любой момент. Но кто пришёл бы на смену? Здравомыслящие партийные лидеры или исламская оппозиция, ориентированная на Соединённые Штаты и Пакистан? В Кремле решили действовать на опережение: совершить военное вторжение в Афганистан, силой оружия сместить Амина и поставить во главе государства, зависимое от Москвы марионеточное правительство. В Москву из Чехословакии срочно был вызван Бабрак Кармаль. Именно на него решили сделать ставку кремлёвские лидеры. 

Советское вторжение в Афганистан имело и другие причины. Американское военно-экономическое вмешательство в дела региона создавало реальную угрозу выхода Афганистана из советской сферы влияния. В не меньшей степени в Москве опасались укрепления исламского фундаментализма, вызванного исламской революцией в Иране 1979 года. Падение же просоветского правительства в Афганистане нанесло бы серьёзный урон внешнеполитическим позициям Советского Союза, поскольку это стало бы первым прецедентом современной послевоенной истории. 

Самое непостижимое заключалось в том, что именно Амин один из первых озвучил мысль, о необходимости советской оккупации Афганистана, оправдывая интервенцию тем, что русские помогут положить конец, раздиравшему страну хаосу,  наивно полагая, что именно он, опираясь на военную и экономическую мощь Советского Союза, станет во главе государства. На деле всё обернулось иначе. Первой жертвой советского вторжения стал сам же Хафизулла Амин. 

продолжение следует

       

    

[1] 1979, январский номер “Проблем мира и социализма”. 


[2] «Парчам» – одна из фракций Народно-Демократической партии Афганистана. 


[3] “Хальк” – одна из фракций Народно-Демократической партии Афганистана. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded