Блог Александра Брасса (alex_brass) wrote,
Блог Александра Брасса
alex_brass

Category:

РАФ. Глава-13 “Немецкая осень”. ч.3.

До сегодняшнего дня большая часть того, что произошло в “мёртвом тракте” тюрьмы Штаммхайм в октябре 1977 года окутана пеленой тайны и массой противоречий.



Официальная версия западногерманских властей:

Ян-Карл Распе следил за ходом антитеррористической операции при помощи маленького радиоприёмника, переданного ему нелегально. Узнав о том, что операция НФОП по захвату “Boeing-737” окончилась полным крахом, он сообщил эту неутешительную весть своим товарищам, воспользовавшись “тайной телефонной линией” (Согласно официальной версии через этажи “мёртвого тракта” проходили неиспользуемые электрические провода, которыми хитроумно воспользовались заключенные, чтобы поддерживать друг с другом “телефонную” связь). Осознавая, что шансов когда-либо выйти за пределы тюремных стен нет, лидеры РАФ решили совершить коллективное самоубийство.

Ранним утром 18 октября 1977 года тюремный надзиратель совершал обычный обход, поочерёдно заглядывая в одиночные камеры. Примерно в 07:45 он открыл камеру № 716, в которой содержался Ян-Карл Распе. Войдя в камеру, надзиратель взглянул на Яна-Карла, который как обычно сидел на кровати, облокотившись спиной о стену. Только приблизившись к заключенному вплотную, надзиратель заметил на его левом виске след от пулевого ранения. Правая рука сжимала 9-миллиметровый пистолет “Кох”. Распе умер на операционном столе, спустя пару часов.

В 08:07 служащие в камере № 719 нашли на полу бездыханное тело Андреаса Баадера с простреленным затылком. Достав из выдолбленного в бетонной стене тайника пистолет “ФЕГ” 7.65 мм, Баадер, желая создать видимость борьбы, выстрелил вначале в стену, а затем в подушку. После этого, занёс пистолет за голову и большим пальцем нажал спусковой крючок. Пуля прошла, через затылок, снеся часть лба. Пистолет был найден тут же в камере, рядом с трупом.

Гудрун Энсслин была найдена повешенной в своей камере № 720. Вырвав электрический кабель из проигрывателя, она привязала его к решётке. Затем, просунув голову в петлю, выбила у себя из под ног табурет. Когда служащие тюрьмы вошли в камеру, её тело уже окоченело.

Ирмгард Мёллер была найдена лежащей на своей койке в камере № 725. Следуя общему плану коллективного самоубийства, она вытащила из тайника украденный ранее кухонный нож и нанесла себе четыре ранения в область груди. Лишь по счастливой случайности она осталась в живых. Нож прошёл в нескольких миллиметрах от сердца. Мёллер вовремя обнаружили, и медикам удалось спасти ей жизнь.

Так закончили свою жизнь лидеры “Первого поколения РАФ”. В их камерах были найдены тайники, в которых были спрятаны радиоприёмники, оружие и даже около ста граммов взрывчатки. Вместе с тем, официальная версия коллективного самоубийства у очень многих в Западной Германии, да и за рубежом, вызвала немало вопросов, на которые официальные власти ФРГ так и не смогли дать вразумительный ответ.

Итак, как:
• Баадер и Распе смогли пронести оружие в самую охраняемую тюрьму Западной Германии?
• Продолбить в особом, сверхпрочном бетоне тайники, не имея для этого специальных инструментов?
• Сохранить при себе оружие, несмотря на то, что каждые две-три недели их переводили в другие камеры, которые досматривались тюремным персоналом по несколько раз в день?
• Несмотря на строгую изоляцию “мёртвого тракта” смогли договориться о коллективном самоубийстве?
• Официально “орудием попытки самоубийства” Ирмгард Мёллер был назван кухонный нож, при помощи которого она нанесла себе четыре ранения в грудь. Учитывая тот факт, что нож оказался с закругленным концом, необходимо было обладать неимоверной физической силой чтобы пробить грудь, хотя бы один раз,. Как могла хрупкая, измученная одиночным заключением девушка нанести себе четыре (!) удара? Не проще ли было полоснуть себя по сонной артерии?
• При осмотре тела Энсслин было обнаружено большое количество лёгких ранений и кровоизлияний на затылке, коленях, правой груди, бедре и запястьях. Частично эти кровоподтёки можно объяснить ударами, полученными в результате предсмертных конвульсий, в момент затягивания петли и перелома шейных позвонков. Однако, почему не был проведен тест “гистамина”, который с высокой точностью позволяет определить, был ли человек мёртв, повисая в петле, или нет? Стоит отметить, что после самоубийства Ульрики Майнхоф этот тест, так же не был проведен.
• Не понятно, каким образом Энсслин дотянулась до петли. Четверо служащих тюрьмы утверждали, что, войдя в камеру № 720, они нашли единственный стул лежащим слишком далеко от окна, чтобы быть использованным при самоубийстве. Таким образом, кто-то должен был войти в камеру до появления в ней служащих и отодвинуть его от окна. Зачем?
• При попытке вынуть труп Энсслин из петли, электрический кабель от проигрывателя, который использовался для самоубийства, сразу же лопнул. Как он смог выдержать гораздо большую нагрузку, возникающую при соскакивании со стула?
• Экспертиза “сравнительного выстрела” показала, что левша Андреас Баадер должен был держать пистолет в правой руке. Выстрел был произведён с расстояния 30-40 см, (об этом свидетельствует то, что волосы и рана на голове не были обожжены и не осталось следов от пороховых газов). Либо пистолет, из которого был произведён выстрел, имел глушитель, который так и не был найден в камере.
• Как можно занести пистолет, имеющий 17 см в длину, за затылок и произвести выстрел с расстояния 30-40 см?


Ни на один из вышеперечисленных вопросов, так и не было получено более или менее вразумительного ответа.

Но самое интересное рассказала чудом выжившая Ирмгард Мёллер, прежде чем её успели изолировать от адвокатов. По дороге в больницу она сообщила о том, что около 04:00 какие-то люди ворвались в её камеру и нанесли ей несколько ударов в грудь. Затем она потеряла сознание и очнулась, только по дороге в больницу. Спустя пятнадцать лет, оказавшись на свободе, она поведала о том, что произошло с ней в ту ночь:

“…Мы находились в одиночных камерах на 7-м этаже, соседние камеры были пусты. Я конечно знала об угоне авиалайнера компании “Люфтганза” с требованием нашего освобождения. Но мне также было известно о том, что антитеррористическая группа “ГСГ-9” уже прибыла на место и готовится к штурму самолёта…
…В 23:00 я послушала выпуск последних новостей по радио. Я понимала, что скоро что-то должно произойти, но что именно, я не знала. Для меня всё это было просто невыносимо. Я решила просто лечь и заснуть…
…В какой-то момент я проснулась от странного шума, который так и не смогла распознать. Шум был достаточно сильным. На выстрел он не был похож, скорее напоминал падение шкафа или что-то на подобии этого. Затем у меня вдруг всё потемнело в глазах, и очнулась я уже лежащей на полу в коридоре, а вокруг меня стояли какие-то люди и проверяли мои зрачки. Затем я услышала чей-то голос: “…Баадер и Энсслин мертвы…”. После этого всё вновь померкло…
…Я не думаю, что здесь были замешаны сотрудники тюремной охраны, которые прибежали в наш отсек сразу же после происшествия и подняли тревогу. Я считаю, что гибель Баадера, Энсслин и Распе, плюс мои ранения – это дело рук какой-нибудь “группы особого назначения”, проникшей в здание, через отдельный вход, без ведома тюремной администрации…”
(Из интервью Ирмгард Мёллер журналу “Шпигель” весной 1992 года.)


Одним из тех, кто открыто попытался выступить в печати против официальной версии о коллективном самоубийстве лидеров РАФ, стал писатель, нобелевский лауреат, Генрих Бёлль. В ответ на это, власти устроили откровенную травлю писателя, даже обвинили его сына в пособничестве террористам. Вслед за Бёллем против официальной версии властей выступили известные писатели, так и как Петер Вайс, Вольф-Дитрих Шнурре, Петер Шютте, Ханс-Магнус Энценсбергер, Макс фон дер Грюн, Гюнтер Вальраф и другие.

Сторонники версии о преднамеренном убийстве вспомнили недавнее выступление вестфальского премьер-министра Кюна, опубликованное 14 сентября в западногерманской газете “Мир”. В нем он довольно прозрачно намекнул на то, что террористы, захватившие Ханнса-Мартина Шлейера, должны понимать, что судьба лидеров РАФ зависит от жизни заложника. Иными словами, Кюн предлагал превратить в заложников взаложников правоохранительных органов.

Многие полагали, что поскольку деятельность “второго поколения” была сконцентрирована на освобождении лидеров РАФ, то, уничтожив РАФ-узников, власти могли положить конец непрекращающимся захватам заложников. В последующие годы западногерманская полиция по примеру своих коллег из соседних стран, предпочитала в случае оказания активного сопротивления, не арестовывать, а уничтожать террористов.

19 октября 1977 года в левую французскую газету “Либерасьон” поступило письмо, под которым стояла подпись “Коммандо Зигфрида Хауснера”:

“…После 43 дней мы положили конец жалкому и коррумпированному существованию Ханнса-Мартина Шлейера. Герр Шмидт, который с самого начала допускал возможность смерти Шлейера, может найти его тело в зелёном “Ауди 100”, рядом с магазином мужских шляп Чарльза Пегуи в Мюлузе (Франция). В сравнении с нашей болью и яростью, после бойни в Могадишо и тюрьме Штаммхайм, его смерть незначительна. Андреас, Гудрун, Ян, Ирмгард…Мы вовсе не удивлены фашистской драмой, организованной империалистами, желающими уничтожить освободительное движение. Мы никогда не забудем Шмидту и, поддерживающим его империалистам, пролитую кровь. Борьба только началась…
Коммандо Зигфрида Хауснера…”.


В тот же вечер, в указанном месте, была обнаружена “Ауди 100” зелёного цвета. Опасаясь, что машина может быть заминирована, над ней долго работали французские эксперты-подрывники. Первая информация, появившаяся в прессе, сообщала о том, что Ханнс-Мартин Шлейер, якобы был задушен струной от рояля. Однако, уже на следующий день, было опубликовано опровержение. Он был убит тремя выстрелами в затылок с близкого расстояния. Найденные на лице и во рту сосновые иголки, а так же ушибы на голове, по всей видимости, нанесённые каким-то тяжёлым металлическим предметом, позволили экспертам-криминалистам частично восстановить картину происшедшей трагедии. Похитители Шлейера, очевидно решили его казнить, в отместку за смерть своих товарищей. Его вывезли в лесистую зону и приказали выйти из машины. Похитители ударили его по голове тяжёлым предметом. Шлейер упал на колени. Затем, один из террористов произвёл три выстрела из пистолета ему в затылок. Патолого-анатомическая экспертиза установила, что смерть наступила за 36 часов до обнаружения тела. То есть, почти сразу, после того, как пришло известие об успешном освобождении заложников в Могадишо.

Как только стало известно о смерти Шлейера, КРИПО опубликовала в СМИ длинный список подозреваемых в причастности к преступлению. Среди них были имена, уже довольно известных террористов, таких как: Сюзана Альбрехт; Вилли Петер Штоль (Willy Peter Stoll), объявленный в розыск, так же в связи с неудачным похищением и убийством банкира Понто; Кристиан Клар (Christian Klar), так же обвиняемый в убийстве генерального прокурора Зигфрида Бубака: недавно вышедшая на свободу и перешедшая на нелегальное положение Бригитта Мохнхаупт; Рольф Хайсслер, освобождённый в 1975 году в обмен на Питера Лоренца; Хана-Элиза Краббе, а так же Фредерик Краббе (Frederike Krabbe), подозреваемые в связи с террористами, захватившими посольство ФРГ в Стокгольме; Сильке Майер-Витт (Silke Maier-Witt); Адельхайд Шульц (Adelheid Schulz); Анжелика Шпайтель (Angelika Schpeitel); Зигфрид Штернбек (Siegfried Sternbeck). Список завершали Рольф Клементс Вагнер (Rolf Clements Wagner), Кристоф Вакернагель (Christoph Wackernagel), бывший адвокат РАФ Йорг Ланг (Jorg Lang), Элизабет Ван Дейк (Elizabeth Van Dyck), Джулиана Пламбек, а так же, бежавшая из западноберлинской тюрьмы особого режима, Инга Витт.

Похороны Ханнса-Мартина Шлейера прошли на государственном уровне. 25 октября 1977 года в университетской церкви Штутгарта собралась, почти вся политическая и деловая элита Западной Германии. В последний путь Ханнса-Мартина Шлейера пришло проводить более 200 человек. Стоя у гроба Шлейера, длинную траурную речь произнёс президент ФРГ Вальтер Шеель (Walter Scheel):

“…Если мы обратимся к нашим собственным чувствам, то слова приходящие нам на ум, будут те, которые уже не раз высказывались в течение последних дней. Это ярость, возмущение, отвращение! Эти слова являются лишь малым проявлением того, что мы испытываем сейчас. Язык бессилен пред тем, что произошло в течении этих дней.
Я хотел бы добавить слово: стыд. В нашем обществе происходят позорные вещи, которые не выдерживает наше сознание, вещи которые хочется забыть: как самое страшное зло, на которое только способен человек. Я стыжусь за злость этих молодых, заблуждающихся людей. Они сами, пожалуй, не могут испытывать большего стыда. Имеется хоть что-нибудь, что эти молодые люди уважают, что свято им? Они смеются над такими словами. Они гордятся тем, что убивали, что они могут отнимать, вымогать, тем, что лично для себя они упразднили такое понятие, как совесть. Они свободны от какого-либо препятствия, свободны от любого табу. Они свалили все достижения 2000-летней культуры на мусор. Они свободны от них. Но какая страшная гримаса свободы там смотрит на нас? Это свобода злости, свобода разрушения.
Они хотят разрушения, хаоса, страха, всё это значит – террор. Глубокая ненависть к миру и к самим себе лежит в основе всего этого. Они – не только враги демократии, они – враги любого человеческого устоя. Эта вражда – это неприкрытое варварство. Эти молодые заблуждающиеся люди грозят не только демократическим свободам. Они – враги каждой человеческой цивилизации.
Отдельные государства начинают понимать это. Они в испуге начинают понимать, что удару подвергается не отдельная государственная политическая система, а любой государственный порядок. Это наиболее отчётливо нам стало заметно, когда правительства Советского Союза и Германской Демократической Республики предлагали в течении этих тяжёлых дней свою помощь. Борьба против терроризма – это борьба цивилизации против разрушающего любой порядок варварства… Если этот огонь не задушить своевременно, он распространится как огромный пожар по всему миру…”


Похищение и убийство Шлейера лишний раз укрепило западногерманское правительство в решимости не идти на уступки террористам. Выбирая кандидатуру будущей жертвы, террористы серьёзно рассчитывали на то, что нацистское прошлое Шлейера нейтрализует волну возмущения общественного мнения страны. Во всяком случае, его левонастроенной части. Тем не менее, казнь Шлейера создала вокруг него ореол мученика. Его смерть невольно объединила вокруг себя всё общество в решимости идти до конца в борьбе с терроризмом.

Спустя два дня после погребения Шлейера, состоялись похороны лидеров первого поколения РАФ: Андреаса Баадера, Гудрун Энсслин и Яна-Карла Распе. Они были захоронены 27 октября 1977 года на штутгартском кладбище Валфриендорф в присутствии нескольких тысяч сторонников и сочувствующих. Примерно столько же полицейских, вооружённых автоматами и пулемётами, охраняли погребальную церемонию.

Баадер, Энсслин и Распе были захоронены в одной общей могиле. В основании, с левой стороны, лёг гроб с телом Андреаса Баадера. Справа - гроб Яна-Карла Распе. На них по центру в виде пирамиды, был уложен гроб с телом Гудрун Энсслин. Небольшая каменная плита, с маленьким “сердечком” – всё, что осталось от опаснейших террористов Западной Германии второй половины ХХ века.

Дабы уберечь могилы террористов от вандализма, по распоряжению местной мэрии над гробами было установлено специальное сверхпрочное покрытие. Последние годы жизни они провели, “замурованными в бетон” тюрьмы Штаммхайм, в коридорах “мёртвого тракта”, замурованными в бетон им было суждено оставаться, и после смерти. При жизни они раскололи западногерманское общество, но и даже вокруг их погребения в стране разгорелся настоящий скандал.

Многие граждане Штутгарта возражали против захоронения террористов на городском общественном кладбище. Одни считали, что самоубийц следует захоронить за пределами кладбищенской ограды, другие – что террористам, даже после смерти не место рядом с добропорядочными гражданами. Однако в защиту захоронения террористов, неожиданно для всех, выступил, известный своими крайне правыми взглядами, мэр Штутгарта Манфред Роммель (Manfred Rommel), сын выдающегося гитлеровского фельдмаршала Эрвина фон Роммеля. “Нет второразрядных кладбищ, после смерти вся вражда должна прекратиться”,- резко заявил он. Когда на него попытались оказать открытое давление, чтобы он, воспользовавшись полномочиями бургомистра, запретил хоронить самоубийц на городском кладбище, Роммель, в ещё более резкой форме ответил: “…в 1944 году тоже были сплошные “самоубийцы”: мой отец, адмирал Канарис… Может, их тоже выкопать из могил?”. Даже церковь отказалась признать Баадера, Энсслин и Распе самоубийцами. Когда у епископа Вюртембергского поинтересовались, почему он не принимает официальную версию властей относительно причин их смерти, он отказался давать какие-либо объяснения, сославшись на тайну исповеди. Позиция церкви, ещё более подогрела сомнения относительно истинных причин смерти лидеров РАФ.

13 ноября 1977 года, старейший член РАФ Ингрид Шуберт, принимавшая участие в освобождении Баадера, была найдена повешенной в своей одиночной камере мюнхенской тюрьмы Стадельхайм.

Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Главы 8-12 (сокращенно)
Отступление 1. Андреас Баадер
Отступление 2. Покушение на Руди Дучке
Отступление 3. Ульрика Майнхоф
Отступление 4. "Самоубийство" Ульрики Майнхоф

Tags: raf, Баадер-Майнхоф, РАФ, Ульрика Майнхоф, Фракция Красной Армии, спецназ, терроризм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments