Блог Александра Брасса (alex_brass) wrote,
Блог Александра Брасса
alex_brass

Category:

Убийство первого инквизитора Арагона

Ну вот, из ХХ века отправляемся в XV

Великие покушения
(Из истории индивидуального террора)

1485 год. (Испания)

Убийство первого инквизитора Арагона.


XV век вошёл в мировую историю не только как период величайших географических открытий, а так же изгнания мавров-магометан с Пиренейского полуострова и превращения Испании в одно из наиболее могущественных государств средневековой Европы. В это самое время, в годы царствования “Католических королей” Фердинанда Арагонского и Изабеллы Кастильской наибольшего размаха достигла деятельность Святой Инквизиции.

Учредив в 1478 году так называемый церковный суд – инквизицию, призванную охранять чистоту католической веры, Фердинанд и Изабелла воспользовались этой изощрённой машиной террора, для укрепления своей единоличной власти, а так же начала политического объединения Испании из небольших разрозненных феодальных королевств в мощную, мировую державу. Хотя инквизиция на территории Пиренейского полуострова существовала ещё с XIII века, она была менее сурова и ни в коей мере не могла сравниться с детищем Фердинанда и Изабеллы.

17 октября 1483 года особой папской буллой личный исповедник Изабеллы Кастильской, доминиканский монах, происходивший из семьи крещёных евреев, Томас Торквемада был назначен Великим главным инквизитором Арагонского королевства, получив в своё распоряжение практически неограниченные религиозные и светские полномочия для искоренения антикатолической ереси. Поистине, лучшую кандидатуры на эту должность сложно было подобрать. Торквемада в равной степени устраивал и Святой, и светский престол. Он в полной мере оправдал надежды римской курии, стремившейся любыми методами укрепить на Пиренейском полуострове влияние римско-католической церкви, а так же удовлетворил ненасытные аппетиты Фердинанда, путём конфискации имущества зажиточных феодалов и купцов в пользу государственной казны. Новый главный инквизитор смог превратить святой трибунал в настоящую, изощрённую машину государственного террора.

Получив в своё единоличное распоряжение практически неограниченные полномочия, распространявшиеся на все сферы светской и религиозной жизни испанского общества, Торквемада в первую очередь приступил к реорганизации святого трибунала. Он поручил двум асессорам составить свод основных законов для управления обновлённым святым трибуналом, учтя “слабые места” прошлой инквизиции. 29 октября 1484 году торжественная хунта (в переводе с испанского, буквально - заседание, собрание), в составе четырех инквизиторов, утверждённых трибуналом, двух асессоров Торквемады, а так же королевских советников, обнародовала первые законы испанской инквизиции.



Последствия этих законов сразу сказались невиданной прежде волной религиозных репрессий. Костры инквизиции вспыхнули по всей Испании. Современники говорили, что если собрать все костры вместе, не понадобилось бы солнце. Малейшее подозрение в ереси считалось неоспоримым доказательством вины. Не в силах выдержать изощрённые пытки, обезумевшие подследственные не только были готовы признать самые абсурдные и нелепые обвинения в свой адрес, но и оговорить своих близких, лишь бы положить конец собственным мучениям. Массовая истерия, доносительство и всеобщая подозрительность, словно тяжкий смог нависли над Пиренеями. Произвол религиозных фанатиков задел самые разные слои испанского общества, от бедных крестьян и городских ремесленников, до знатнейших грандов, цвета испанской аристократии.
Ни один человек, какое бы высокое общественное положение он не занимал, не мог чувствовать себя в безопасности. Поскольку не редки были случаи, когда истиной причиной ареста и обвинения в ереси служило элементарное желание завладеть его обвиняемого, то чем богаче был человек, тем больше у него было шансов оказаться в пыточных подвалах святого трибунала.
Вместе с тем, неверно было бы полагать, что подданные Фердинанда и Изабеллы безропотно сносили все бесчинства инквизиции. Тут и там, в разных частях Испании непроизвольно вспыхивали народные волнения, всё больше принимавшие общенациональный характер.
Насколько инквизиция вызывала возмущение испанцев можно судить по тому сопротивлению, которое ей было оказано в Валенсии, Майорке, Каталонии, Руссильоне и других провинциях. Нередко организаторами выступлений становились представители элиты испанского общества, высшие чиновники королевского двора и потомственная аристократия. Ярким примером тому могут служить события, произошедшие в Арагонском королевстве в конце XV века.
В апреле 1484 года Томас Торквемада назначил инквизиторами Сарагосской епархи доктора Педро де Арбуеса де Эпилу и доминиканского монаха Гаспара Хуглара. Великий главный инквизитор рассчитывал на то, что жители Арагона, давно смирившиеся с деятельностью святого трибунала, безропотно примут новый устав и реформы, однако события стали развиваться по совершенно иному сценарию. Злоупотребления ставленников Торквемады вызвали стихийные выступления, практически во всём Арагонском королевстве. Несмотря на неорганизованность сопротивления, оно приняло общенациональный характер. Опираясь на светскую власть, инквизиторы жестоко подавляли любое выступление против святого трибунала, нередко репрессируя целые поселения. Только за первые годы введения нового устава, сотни несчастных были преданы огню. Аутодафе было поставлено на поток. Поскольку палачи не успевали сооружать новые костры, были сооружены специальные каменные печи, куда приговорённых к сожжению, чтобы ускорить казнь, загоняли по несколько человек сразу. Тысячи арагонцев лишились своего имущества, сотни сгинули в секретных тюрьмах инквизиции, ещё больше людей потеряли все права, превратившись в живые тени, вся жизнь которых отныне сводилась к самоуничижению и беспрерывным покаяниям за, якобы, совершённые тяжкие грехи.
Наибольшим репрессиям подверглись так называемые новохристиане - потомки евреев, принявших христианство. Они-то и встали во главе антиинквизиторского заговора. Этому способствовало то, что многие из высших чиновников королевского двора были потомками новохристиан. В борьбе с феодальной раздробленностью, желая централизовать единоличную власть в руках королевского двора, вместо представителей высшей испанской аристократии на важные административные посты в королевском совете Фердинандом были назначены выходцы из низшего дворянства, среднего класса и, новохристиане. Среди них были такие влиятельные испанские вельможи, как дон Фелипе де Клементе, протонотарий; дон Луис Гонсалес, королевский секретарь; дон Габриэль Санчес, главный казначей Фердинанда Арагонского; а так же дон Альфонсо де ла Кавальериа, вице-канцлер. Все они входили в свиту короля и, через своих сестёр, племянниц, кузин и дочерей состояли в близком родстве с грандами Испании. Всё это делало их весьма влиятельными персонами и давало серьёзные возможности, позволившие напрямую протестовать перед двором и Римом против введения новых инквизиционных законов.



Новохристиане решили не ждать, когда за ними придут “чёрные монахи”. В Рим были отправлены специальные послы, которые должны были ходатайствовать перед Святым престолом, об ограничении полномочий инквизиции. Новохристиане наивно полагали, что смогут добиться от понтифика изъятия из новых законов инквизиции статей, касающихся конфискации имущества, идущих в разрез со светскими законами королевства или, как минимум, приостановить на некоторое время их исполнение. Они рассчитывали на то, что отмена конфискационных статей непременно приведёт к развалу святого трибунала. Такое же посольство было отправлено ко двору Фердинанда и Изабеллы - “главных заказчиков” новых законов, от коих в не меньшей степени зависела деятельность святого трибунала Арагона.

Узнав о посольствах, отправленных в Рим и Мадрид, инквизиторы Арагона пришли в ярость. Их месть не заставила себя ждать. Хуглар и Арбурес обвинили нескольких влиятельных новохристиан в тайном исповедовании иудаизма. Под нечеловеческими пытками арестованные признали все предъявленные им обвинения и по требованию инквизиторов дали показания против других влиятельных новохристиан. Круг жертв разрастался. Практически каждый день совершались публичные аутодафе. Эти жестокие казни вызывали ещё большее возмущение и негодование среди арагонских новохристиан, многие из которых, опасаясь разделить участь новохристиан соседней Кастильи, тысячи из которых стали жертвами инквизиции, были готовы сняться с места, бросив всё своё имущество.

Тем временем, пришли первые письма от послов, отправленных к испанскому двору. Известия были более чем удручающие. Торквемада, настолько распространил своё влияние на королевский двор, что наивно было бы полагать, что какие-либо жалобы могут возыметь действие на Фердинанда и Изабеллу. К тому же действие новых инквизиционных законов было на руку алчному Фердинанду, стремившемуся любыми путями заполучить огромные состояния новохристиан, крещеных мавров и евреев.

Понимая, что Мадрид никогда не отменит новых законов инквизиции, а Римский Папа подтвердит любое решение “Католических королей”, новохристиане решили организовать тайный союз, заговор против инквизиции. Это была по сути тайная террористическая организация, ставящая перед собой единственную задачу - посеять ужас среди инквизиторов и поддерживавших их лиц. Кроме уже упомянутых испанских вельмож, в него вошли не только потомки евреев, жжено и некоторые старые испанские гранды, возмущённые злоупотреблениями инквизиции, такие крупные землевладельцы, как дон Хуан Хименес де Урреа, владетель Аранды, дон Бласко де Алагон, владетель Састаго, а так же дон Хуан де Педро Санчес, ставший во главе организации.

Убедившись в тщетности легальных попыток остановить бесчинства инквизиции, они решили прибегнуть к индивидуальному террору. То есть, расправиться с несколькими инквизиторами, в назидание тем, кто захочет занять их место. Они наивно полагали, что смерть инквизиторов, чьё всесилие и безнаказанность не вызывали до сих пор ни у кого сомнения, покажет истинные настроения, царившие в Арагоне и Кастилии. В свою очередь террористические акции должны были послужить прямым и недвусмысленным предупреждением самому королю. Если Фердинанд по своей воле не пожелает отказаться от поддержки инквизиторов, его земли захлестнёт волна мятежей, которые очень быстро примут антигосударственный характер и поставят под угрозу само существование испанского престола.

Понимая, что ни одна организация не сможет результативно функционировать без стабильной материальной базы, на тайном совете было принято решение о введении нелегального добровольного налога. Им были обложены потенциальные жертвы инквизиции - практически все новохристиане, проживавшие в то время на территории Сарагосской епархи. С одной стороны, заговорщики получили необходимые средства, с другой – введя добровольный налог, они повязали круговой порукой всех новохристиан, создав для себя глубокий социальный тыл. В самые короткие сроки казна организации, уже обладала огромной по тем временам суммой, которой было вполне достаточно, чтобы финансировать деятельность отдельных ячеек в разных частях объединённого королевства, а так же оплачивать расходы по планированию и подготовке отдельных террористических операций.

Заговорщиками был составлен список потенциальных лиц, которых следовало устранить в относительно сжатый промежуток времени. Само собой разумеется, “чёрный список” возглавил главный инквизитор Сарагосской епархии, ненавистный Маэстро Эпила, как в Арагоне принято было называть инквизитора доктора Педро де Арбуеса де Эпилу. Дон Бласко де Алагон получил из казны организации десять тысяч реалов, чтобы оплатить услуги наёмных убийц. Ему же было поручено найти людей, которые согласятся убить Маэстро Эпилу.

Основная проблема, с которой пришлось столкнуться де Алагону, состояла в том, что среди дворян не нашлось людей, годовых совершить убийство исподтишка, поскольку это шло в разрез с понятиями рыцарского кодекса чести. Однако, в конечном итоге, ненависть пересилила благородство. Некий арагонский дворянин, дон Хуан де ла Абадиа, имевший родство с евреями по женской линии, вызвался организовать ячейку наёмных убийц и лично руководить покушением на Маэстро Эпилу. Он собрал небольшой отряд, в который кроме него вошли несколько арагонских дворян со своими слугами, а так же дон Видаль де Урансо и дон Хуан де Эспераиндео.

Все они были опытными рыцарями, настоящими воинами-профессионалами, проведшими большую часть жизни в междоусобных войнах. Они прекрасно владели техникой осады крепостных стен, неожиданных вылазок, прорыва “мёртвых зон”, сдерживания лобовой атаки и заходов с фланга, но как наёмные убийцы были полными дилетантами. Это привело к тому, что их первые попытки совершить покушение на Эпилу завершились полным провалом. Лишь по счастливой случайности они смогли избежать ареста, пыток и эшафота. В свою очередь, де Эпила, извещённый таким образом о намерении заговорщиков, стал предпринимать чрезвычайные меры предосторожности. Он практически нигде не появлялся один. Его постоянно сопровождал большой отряд закованных в железо, хорошо вооружённых охранников. Инквизитор Арагона стал носить крепкую кольчугу под чёрным монашеским балахоном и стальной шлем, скрытый под плотным матерчатым колпаком. Любая попытка приблизиться к Маэстро Эпилу, тут же пресекалась вооружёнными охранниками. Заговорщики подумывали о том, чтобы под покровом темноты попытаться проникнуть в спальню главного инквизитора. Однако ночью его дом охранялся с ещё большей тщательностью. От этого плана, как и от ряда других, пришлось отказаться.

Один из руководителей тайного союза, дон Хуан де Педро Санчес смог убедить остальных заговорщиков отложить на неопределённый срок покушение на де Эпила. Однако они не отказались от намерения, путём террора изгнать инквизицию из Сарагосской епархии. Учтя ошибки, заговорщики стали более тщательно готовить покушение. Круглыми сутками дом инквизитора Арагона находился под наблюдением. Ни одно передвижение Маэстро Эпилы не ускользало от внимания заговорщиков. В конце каждого дня подробный отчёт поступал к руководителю боевой ячейки, дону Хуану де ла Абадиа, а, затем ложилось на стол к дону Хуану де Педро Санчесу. В конце концов, слабое звено в охране инквизитора было найдено.

Заговорщики обратили внимание на то, что единственным местом, где можно было приблизиться к Маэстро Эпиле, могла стать церковь, в которой инквизитор появлялся, практически каждый день. Во время молитвы он фактически находился без охраны, поскольку телохранители оставались у входа в церковь. Взвесив все шансы, дон Хуан де Педро Санчес решил судьбу первого инквизитора Арагона и…судьбу остальных заговорщиков.

Поздним вечером, 15 сентября 1485 года, доктор Педро де Арбуес де Эпила, как обычно, держа в руках большой посох и фонарь, вошёл в церковь. В это время, внутри главного зала, за одной из колонн его уже поджидали убийцы. Поскольку ношение шпаг было неотъемлемой привилегией испанских дворян, заговорщики без труда смогли пронести оружие вовнутрь. Ничего не подозревавший инквизитор спокойно прислонил к колонне толстый посох, поставил на каменный пол фонарь и, склонив колени, стал читать вечернюю молитву. В этот момент из-за колонны быстро вышли заговорщики. Первым выпад шпагой сделал дон Хуан де Эспераиндео. Удар пришёлся в левую руку инквизитора. Предупреждённые доном Хуаном де Абадиа, нападавшие старались наносить удары в незащищённые части тела жертвы. Обескураженный неожиданным покушением, Маэстро Эпила отчаянно закричал и попытался подняться с колен, однако в этот момент Дон Видаль де Урансо, целясь в незащищённую шею, сделал удар наотмашь, стараясь одним разом снести ненавистную инквизиторскую голову. В последнее мгновение Маэстро Эпила успел отклониться, и клинок скользнул по шее, задев затылок. Тем не менее, рана была настолько глубокой и серьёзной, что именно она стала причиной смерти. Первый инквизитор Арагона, доктор Педро Арбуес де Эпила скончался 17 сентября 1485 года в страшных мучениях, после двух дней агонии.

Стража вбежала в церковь, но, на горе убийц, не растерзала их на месте, как этого следовало ожидать, а легко ранив, захватила и препроводила в подземные казематы тайной тюрьмы инквизиции. Здесь непосредственным исполнителям заговора пришлось пройти через все круги ада. Им дробили кости в “испанском сапоге”, пытали водой и огнём, подвешивали на дыбе, лишали сна. Устав инквизиции предписывал следователям применять пытку в отношении подозреваемых лишь один раз, однако, даже эти малые права подследственных грубо и цинично нарушались, иначе, у рыцарей, людей сильных и телом, и духом, был бы шанс если не оправдаться то, как минимум, спасти других участников заговора. Когда следователи уставали, они не прекращали пытку, а, просто, приостанавливали ее.

Первым под пытками сломался рыцарь дон Видаль де Урансо. В обмен на прекращение пыток он согласился рассказать о заговоре и тайном союзе всё, что было ему известно. Он раскрыл инквизиторам имя руководителя тайного союза дона Хуана де Педро Санчеса, который накануне ареста успел со своей семьёй бежать в соседнюю Францию. Отчаявшись добиться его выдачи, 30 июня 1486 года инквизиторы совершили символическое сожжение его "тела". Тех участников заговора, кому не удалось вовремя покинуть пределы Испании, постигла куда более страшная участь.

Публичной епитимье и пожизненному заключению подверглись сотни представителей испанской знати, среди которых оказались уже известные нам: владетель Састаго, дон Бласко де Алагон, непосредственно стоявший за убийством Мэтра Эпилы; главный казначей Фердинанда, дон Габриель Санчес; королевский секретарь, дон Луис Гонсалес; вице-канцлер королевства, дон Альфонсо де ла Кавальериа; а так же протонотарий Арагона, дон Фелипе де Клементе. Многие из осуждённых на пожизненное заключение умерли вскоре после вынесенного приговора от полученных во время пыток увечий.

Главных же виновников смерти первого инквизитора Арагона перед казнью привязали к лошадям и протащили по улицам города. Суд приговорил их к медленной показательной смерти, в назидание тем, кто в будущем решится покуситься на святую инквизицию. Перед смертью, приговорённым отрубили руки и, лишь затем повесили. Затем тела казнённых разрубили на несколько частей и, насадив на кол, выставили на основных дорогах, ведущих в город.

Единственным, кому удалось избежать показательной казни, стал дон Хуан де Абадиа. За несколько часов до ее начала, оставшись без присмотра надзирателей, он смог умертвить себя в тюремной камере. Тем не менее, его тело выволокли на эшафот и подвергли тем же издевательствам, какие было суждено перед смертью перенести членам его террористической группы.
Помилование, обещанное за предательство дону Видалю де Урансо, ограничилось лишь тем, что ему, в отличие от других приговорённых, отрубили руки, уже после смерти.

Заговорщики до малейших деталей просчитали покушение, не оставив ни единого шанса своей жертве. Но, самое слабое место заговора состояло в том, что его организаторы недооценили своего короля, и совершенно не знали своего народа, на чью поддержку так полагались.

Как только слух о смерти инквизитора распространился по Арагону, практически по всей стране начались погромы, жертвами которых стали новохристиане. Инквизиторы и король смогли представить убийство де Эпилы, как иудейский заговор против католической церкви. Разделившись на отдельные отряды, старинные христиане стали осаждать дома тех, кто имел в своём роду еврейские корни. Лишь вмешательство официальных властей, которые пообещали строго наказать убийц инквизитора, предотвратило кровавую бойню, в сравнении с которой Варфоломеевская ночь показалась бы незначительным историческим инцидентом.

Заплечных дел мастера святого трибунала с усердием принялись за расследование заговора, тем более, что на этот раз они защищали не столько “чистоту” католической веры, сколько самих себя. В ответ на селективный террор инквизиция ответила, ещё более страшным, массовым террором. Трудно было найти семью, которая не пострадала бы от прокатившейся по всей стране волне репрессий. Месть инквизиторов не знала границ. Только в первые недели расследования человеческие жертвы исчислялись сотнями.



Воспользовавшись случаем, Фердинанд сумел извлечь выгоду для себя, ещё более укрепив свою единоличную власть. Практически вся испанская знать была пропущена через сито святого трибунала. Для доказательства участия в преступлении было достаточно факта дружбы с заговорщиком. От гнева короля и инквизиции не могло спасти даже королевское происхождение. Племянник самого Фердинанда, дон Хаиме Наваррский, наследник наваррского престола по подозрению в пособничестве бегству нескольких заговорщиков был заключён в секретную тюрьму инквизиции.

Под предлогом защиты католической веры, инквизиция смогла ещё более упрочить свои позиции в Испании, доказав Святому престолу и светской власти, что трибунал является не просто полезным, но и необходимым орудием в борьбе с новохристианами. Сотни уважаемых семей подверглись жестоким репрессиям, только лишь потому, что они имели среди своих предков евреев или мавров.

Желая окружить имя первого инквизитора особым культом, Фердинанд распорядился возвести доктору Педро де Арбуесу де Эпиле великолепную гробницу, в которую его останки были перенесены 8 декабря 1487 года. Инквизиция стала предпринимать серьёзные усилия, чтобы канонизировать доктора Педро де Арбуеса де Эпилу, поскольку это могло способствовать увеличению ее могущества. Спустя сто с лишним лет, 17 августа 1664 году папа Александр VII согласился причислить Маэстро Эпилу к лику святых, как мученика за веру.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments